Дары Пустоты

Около него мялся Цайса с полуоткрытым ртом и маленькими испуганными глазками.

— Чего? — недовольно фыркнул Микела, когда подошёл поближе.

— На патруль. С Цайсой, — отрезал Кельнан не глядя на него.

Микела нахмурился. Идти с Цайсой значит идти одному. Бедолагу дрожь пробирает от стонов и плача обречённых узников и третий уровень со своей кромешной тьмой ему явно не по зубам.

— Что-то случилось? — спросил Микела с осторожностью.

— Третий уровень твой, — добавил Кель и поднял голову.

Микела невольно шагнул назад.

Кожа под глазами синела на фоне острых скул, а в заплывших глазах едва можно было узнать тот прежний голубой блеск. Он выглядел так словно медленно умирал от чего-то.

Цайса сорвался с места в сторону выхода на второй уровень и вскоре скрылся за винтовой лестницей. Микела же остался, глянул пару раз влево и вправо, чтобы убедиться что блуждающих взоров на примете нет, и чуть наклонился к капитану.

— Ты не должен выполнять всё что он приказывает, — прошипел он. — Кельнан!

— Иди! — гавкнул капитан и снова уткнулся в стол.

Микела с грустью глянул на него и пошёл прочь. Кельнан стал пешкой в руках безумца с огромной силой. Должно быть так. Его взгляд, его действия, всё говорит что он страдает. Может Аттал не врал, может Тёмные и в самом деле просто алчные бессовестные тираны.

— Чего это он? — спросил Ааво пару минут спустя, когда Микела поведал ему куда идёт.

Микела пожал плечами в ответ. В эту секунду Кельнан посмотрел на них обоих. С расстояния он выглядел ещё мрачнее.

Вместо глаз — чёрные дыры на бледном лице.

— Мне лучше уйти, — пробурчал Микела и последовал за напарником.

На втором уровне Цайса уже успел зажечь все факелы, что у него были, и замер около лестницы. Огонь весело плясал, заставляя свет чуть подрагивать. В конце длинного коридора стоял инквизитор в белой маске, повёрнутой в сторону Микелы.

Сразу на входе на третий уровень тюрьмы Микела зажёг первый факел. Он с тоской посмотрел на его свет, с которым так не хотелось расставаться, прежде чем идти вглубь.

Заключённые стонали от боли и холода, подселяя беспокойство в душу. Кто-то что-то бормотал во сне, кто-то плакал, а кто-то смеялся. Просто смеялся и смеялся, то мерзким хохотом, то злобным хрипом.

Микела добрался до столба и зажёг ещё один факел. Свет радостно запрыгал, освещая зелёно-чёрные прутья камер. У него ещё осталась пара не зажжённых факелов и два столба впереди когда он услышал голос. Тихий и протяжный.