Дары Пустоты

Инквизиторы подошли к клетке и багром подтянули её, чтобы Эллик смог затолкать туда очередного пленника.

— Ну, во-первых, потому что я не принимаю таких решений, — устало ответил Аттал. — Только Орден и его Совет может решать кому жить, а кому нет. И, во-вторых, думаешь Светлым из нашего благодетельного Ордена захотелось бы марать руки о твою грязную кровь?

Замок громко щёлкнул, когда инквизитор повернул ключ, заперев тем самым Тёмного.

— Это не моя вина! — заорал Микела что было сил. — Я этого не хотел и просил!

Брови Аттала опустились вниз, а лицо наполнилось жалостью.

— Верно, — утешал он. — Ты стал пешкой в лапах Безликого поневоле. Он выбрал тебя быть проводником Его силы, когда ты ещё был ребёнком. Орден понимает это. Именно поэтому тебе было позволено жить всю свою недолгую жизнь до этого момента. — Светлый подошёл к нему и заглянул в глаза. — Я уже говорил тебе. Наш лидер, Гавриил, очень великодушен. Его печать сдерживала мерзость Пустоты, благодаря этому ты прожил два десятка лет честной жизни без убийств, мук совести и обмана простых людей.

Аттал оглянулся. Инквизиторы не двигались. Их белые маски прятали лица, а вместе с ними и истинное отношение ко всему происходящему.

— Я не хочу умирать! — Его трясло от отчаяния, ладони сжимались в кулаки, а сквозь стиснутые челюсти едва ли выходили слова.

— Твоя смерть не будет напрасной. — Аттал схватил его за плечи и посмотрел прямиком в глаза. — Благодаря тебе, таких, как он станет меньше.

Александр громко хмыкнул, но Светлый продолжил как ни в чём не бывало.

— Благодаря тебе, наш народ, наконец, может надеяться на будущее без войны и страха.

Микела откинул руки Светлого и попятился с отвращением на лице.

— Благодаря таким, как ты, у меня нет будущего вообще!

Аттал не обиделся на грубость, лишь отошёл ближе к рычагу и покачал головой.

— Тёмный до глубины души. Ты разочаровываешь меня, Микела, — проговорил он с грустью. — Твой брат куда больше уважает Империю чем ты.

Аттал произнёс последние слова медленно и внимательно посмотрел на Микелу, гадая тронули ли те его душу. И он угадал. Микела нахмурился, почувствовав против воли навязчивую вину, покачал головой и отошёл к каменистой стене.

Аттал кивнул и вытянул руку. Через мгновение инквизитор неохотно положил тула старенький пистолет, с множеством царапин и рисок на чёрной металлической глади. Светлый подошёл к испуганному Цайсе и протянул оружие.