Кровь и песок

Царь всех царей нисколько не сомневался, что эта была их с демоном последняя встреча. И что-то ему подсказывало, что нога низшего еще не скоро перешагнет границу Вавилонского царства.

Эпилог

Астарта распахнула глаза, когда меч со свистом рассек воздух и вошел в землю рядом с ней, прямо, как горячий нож в масло. Она отшатнулась, а потом глянула на стоящего рядом Мардука, молчаливого и грозного. И не сразу заметила, что находятся они не в зале Правосудия…

Она изумленно уставилась на чёрное предгрозовое небо, потом на такую же темную землю и шумное, бушующее море по правую сторону.

Воздух был пропитан холодом и влагой.

Астарта сделала глубокий вдох. Она была еще жива. Но почему?

— Что происходит, Мардук?

Богиня резко поднялась на ноги, не сводя настороженного взгляда с царя Небесного чертога. Испуганно спросила:

— Где мы?

— В одном из темных миров. В самом далеком из всех, о котором знают лишь немногие. Говорят, здесь даже время течет иначе, замедляется, растекается подобно смоле. Безвременье.

Так еще называют это место.

Она смотрела на него с изумлением. И Мардук, подняв рукав, показал ей темную, налившуюся, подобно синяку, метку Нерушимого слова.

— Твой демон спас меня. И взамен потребовал, чтобы ты избежала казни. Я сдержал своё слово. Ты осталась жива, но я не могу позволить тебе вернуться в наш мир. Ты слишком опасна. Безвременье станет твоей темницей.

Астарта улыбнулась.

— Мой воин найдет меня, — бросила она с вызовом. — Ты его сильно недооцениваешь, Мардук.

Царь Небесного чертога лишь покачал головой в ответ на её слова.

— Он не будет тебя даже искать. Я скажу ему, что я казнил тебя. Он поверит мне, потому что метка к тому времени сойдет. А значит, слово своё я сдержал. Сделал всё, что в моих силах, чтобы спасти тебя. Твой приговор был смерть. И ты умрешь для всех, Астарта, — и богиня вздрогнула, когда он впервые назвал её проклятым именем. — И мертвее мертвых ты будешь для того, кто так сильно тебя любит, — он шагнул к ней, стиснул сильными пальцами её лицо.

— Демон станет свободен от тебя. Разве не этого ты желала перед смертью? Рано или поздно твои чары отпустят и его. Преданный воин забудет тебя, — он стиснул пальцы еще сильнее, глядя на то, как подрагивают её ноздри от злости. — Ты будешь одинока. Брошена в чужом мире. А в своем родном ты будешь мертва. Возможно, люди будут помнить тебя, лучше и добрее, чем ты была на самом деле, и вновь начнут тебе поклоняться. Но ты этого не узнаешь… Ты сгниешь здесь.