Секрет черной книги

Она еле успела. В какой‑то момент ей показалось, что мотоциклист уедет, так и не поговорив с нею. А что, если он связан с теми, кто ее похитил? Зачем крутится возле ее дома, и уже не в первый раз?

– Кто вы?.. – спросила она, резкостью маскируя свой страх.

Но, вопреки ее опасениям, он решил объясниться, хоть любезным его тон назвать было нельзя.

– …Передать просьбу одной вашей знакомой…

Когда незнакомец произнес эти слова, Веру словно ударили – неожиданно, сильно, так, что она с трудом удержалась на ногах и на время потеряла не только возможность говорить, но и дышать.

В первый момент ей показалось, что это собеседник напал на нее и оглушил сильным ударом. Но нет, вот он – стоит рядом и в то же время будто далеко, отделенный прозрачной звуконепроницаемой стеной. Вера испуганно, не в силах отвести взгляда от красивого лица, частично скрытого шлемом, смотрела на то, как черты искажаются, растекаются, будто размываемая дождем акварель. И вот уже вместо лица у мужчины – белое пятно. Белая пустота, заключенная в черный мотоциклетный шлем. Вера сделала судорожный вздох, словно ей не хватало воздуху, и наконец‑то смогла сморгнуть. Когда она повторно глянула на мужчину, с лицом у того все было уже в порядке. «Показалось», – постаралась успокоить себя она. «Это от голода и духоты». Ей удалось взять себя в руки и продолжить диалог. То, что сообщил мужчина, было, несомненно, важным, но для Веры в тот момент утратило свою первостепенную значимость. Слова прорывались, словно сквозь сильный ветер, с перебоями. Фигура мужчины тоже то виделась четко, то ее вдруг поглощал туман. В какой‑то момент сильно повеяло холодом, словно открылась невидимая дверь, выпустившая наружу тяжелый смрадный запах разложения и сырости. Вера почувствовала такую сильную слабость, что всерьез испугалась, как бы не потерять сознание. Похоже, мужчина тоже заметил, что ей нехорошо, потому что обеспокоенно спросил, все ли с ней в порядке. В порядке… А вот с ним – нет. Не жилец он. Для него уже открыты двери в тот мир, назначено время и место. Как это страшно – разговаривать с человеком, пока еще живым, который ни о чем не подозревает, и понимать, что его время стремительно тает. А еще хуже – знать, что обречен молодой человек, не старик, уже готовый вложить свою морщинистую артритную ладонь в костлявую руку Смерти. Как Кузьминична могла отозваться об этом проклятии как о даре?

– Дайте мне ваш телефон, – попросил мужчина.