Котдог

Ребёнок же счастлив в своём неведении, оно позволяет ему пережить запредельную пытку, перетерпеть, сохранить разум, не сорваться. А значит, у них ни единого шанса. Они не дети, они не выдержат…

Внутри рассчитанной на одну невесту шкурки было тесно троим, их сдавило почти в обнимку, воздуха не хватало и остро пахло страхом, но снаружи замерзали даже мысли и дышать было нечем вообще — давно уже, задолго до того, как приблизившееся небо вокруг сделалось окончательно чёрным и на нём проступили яркие немигающие звёзды.

Ксант выл, Вит икал, поминутно теряя сознание, она сначала плакала, поскуливая на вдохах, а потом…

Потом она вдруг оборвала себя на полувсхлипе и попросила его рассказать про Миу. Вот так вот просто. Взять и рассказать.

Нашла время!

— Чего тебе надо?! — кричал он, и почему-то становилось легче. Кричать на неё оказалось проще, чем пытаться совсем не кричать, в кровь изгрызая губы и всё равно срываясь на постыдные стоны. — Я был дурак! Ясно?! Ты это хотела знать, да?! Есть правила! Для всех! А он… он был особенным! Он нарушителем был, понимаешь? Колебателем основ! Колебатель основ, ха! Он добрый был.

Просто слишком добрый… Он, не я! Младший из принцев-консортов! И он действительно любил её, эту хитрую умную дрянь, свою Леди. Настолько сильно любил, что не захотел потом жить. Вот и всё! Вот и вся сказка! Ты это хотела услышать, да? Или сказочку? Не будет сказочки! Нет её, нет, понимаешь?! Просто умная стерва! И добрый дурак! И я тоже дурак, но не добрый, ясно тебе?!

Боль рвалась наружу, раздирая горло, билась нарастающим звоном в ушах.

Он скорее угадал по губам, чем услышал:

— А ты?

— А я… Что я?! — снова кричал он в ответ, не замечая, что крылья прорвали кожу изнутри. — Я просто дурак… он ведь таким был! Таким, понимаешь… как он пел, ты бы слышала, как он пел… Такого невозможно не любить! Кто же мог знать, что он всерьёз заатавистит? Вот и вляпался, как последний… дурак!

Смешно и нелепо любить того, кто не только не любит тебя сейчас, но и не сможет вообще никогда, просто не сможет… никогда.

Жалко, смешно и нелепо.

— Ну вот и всё… кажется. Извини…

Он вдруг понял, что слышит её голос. И свой — тоже. Хотя уже не кричит…

Вит, правда, свалился тогда в довольно-таки странный сквот с шестью лапами, крыльями как у ночного зубастика и длинной змеей вместо хвоста, но довольно быстро взял себя в руки. И оставил только крылья. С крыльями на орбите оказалось намного удобнее.