Хозяйка замка Уайтбор

Было видно, что ему не хочется говорить на эту тему. Но я тоже была упряма:

— Каким он был?

Уэсли обернулся, и я пожалела, что свет теперь лился ему в спину, так что виден был только искривленный силуэт на фоне окна, а лицо терялось в тени. Показалось, что он усмехнулся:

— Гордым до умопомрачения. Тщеславным, самовлюбленным болваном — вот кем он был. Он имел все, что душа пожелает, но захотел большего. Мог жить здесь в почете и уважении, но погнался за славой, уехал в Цинтрию, там попался в ловушку и героически погиб вместе с бригадой.

Полагаю, с его характером — это лучшее, что он мог сделать!

Я вспыхнула:

— Это неправда!

— Какая разница, каким он был? Тот человек умер. Сидам с Той Стороны нет до нас никакого дела.

«И это тоже неправда! Если верить Неду, родители хотели помочь мне в ту страшную Йольскую ночь, когда я чуть не померла после бешеной скачки в Лонгбери!»

Мне ужасно хотелось доказать дяде его неправоту, но я всё ещё не готова была делиться с ним рассказами о своих похождениях в роли «ищейки».

Наверное, мой растерянный вид смягчил его гнев, так как он заговорил уже тише:

— Я собираюсь впоследствии заняться шахтой, но пока это время ещё не настало. Деньги здесь не при чём. Иногда нужно набраться терпения, мисс Анна. И прошу вас, не ходите больше к Лабиринту.

Уэсли отвернулся к окну и надолго умолк. Я уже собиралась уйти, когда он негромко заметил:

— Самое трудное — это не иметь возможности что-то сделать.

(прим.*: Штейгер — это мастер, ведающий рудничными работами)

***

После такой беседы мне нужна была передышка.

Поразительно, но в каменной махине Уайтбора, среди десятков пустых комнат, обставленных ненужной мебелью, и гулких лестничных маршей, было трудно найти место для уединения. Мешали вездесущие Элспет. В конце концов, я устроила себе логово на чердаке. Да, сюда далеко добираться, но дело того стоило. Зато сюда не достигал колючий взгляд лорда Уэсли и не дотягивались длинные руки миссис Дэвис с её помощницами.

Здесь пахло пылью и немного лавандой, как в лавке старьевщика. Запах напоминал мне о детстве. Гарри Бобарт, мой опекун, частенько промышлял сбытом подержанных вещей. Просторный чердак под крышей Уайтбора походил на кладовку в доме Бобарта, только разросшуюся до безумных масштабов. Я накрыла старое продавленное кресло выцветшим пледом и подтащила к нему колченогий туалетный столик, в ящичке которого устроила тайник для писем.