Там, среди звезд

Её окружали стены, сделанные будто бы из непрозрачно-черного желе. Она дотронулся до стены, и рука вошла в нее с неприятным, хлюпающим звуком.

— Я всё еще жива,  — пробормотала она, поднимаясь на ноги. — И, кажется, в своём уме. Героиня! Если выберусь из этой передряги, куплю себе шоколадную медаль, самую большую.

Вдалеке вспыхнул свет, и Анна сразу вспомнила,  где она всё это видела. Этот каучуковый коридор и яркий свет в его конце… Сон, что приснился Анне семь лет назад, который она посчитала тогда игрой подсознания, сигналом обострившегося родительского инстинкта, который вполне успешно подавлялся.

Коридор и тот огромный зал, в котором плакал ребенок. Анна думала,  что это аллюзия на собственный матку  и родовые пути, но теперь она не была так в этом уверена. Анна  почти бежала по коридору, длинному, узкому, и ее не покидало ощущение взгляда в спину: равнодушного, отрешенного, мудрого взгляда.

Вскоре она достигла цели — входа в зал, точную копию зала из сна.

Все те же светящиеся тонкие колонны и ребенок, сидевший там же, все в той же позе. Ребенок поднял голову и взглянул в лицо присевшему рядом с ним женщине. За семь лет он совершенно не изменился.

— Привет, малыш, — ласково сказала Анна.  — Как ты?

Мальчик бросился на шею, обнял, прижался худеньким дрожащим тельцем к  ней, уткнулся носом в шею.

— Я плохой,  — жалобно сказал он. — Я только мешаюсь…

Анна  прикрыла глаза и вдохнула нежный запах ребенка.

— Ну что ты, малыш, ну что ты! Просто… просто мы разные. Мы друг друга не поняли, не смогли понять. Ты не виноват.

Мальчик всхлипнул и утер нос кулаком.

— Ты, наверно, хочешь знать, откуда я взялся?

Анна погладила малыша по плечу, обняла.

— Было бы неплохо, маленький. Было бы неплохо.

— Я не умею объяснять словами. — ответил тот. — Я испортился, пока летел к вам. Мне очень жаль… Тебе будет больно. Но ты все поймешь, Анна.

Из пола выросли цепкие, тонкие щупальца, и не успела Анна вздрогнуть, как оказалась опутана этими щупальцами.

А потом одно из них, пульсирующее, полупрозрачное, вонзилось в её мозг.

И Анна  увидела…

Очнулась она внезапно — будто ее  включили — бодрой  и отдохнувшей. Она стояла на плоской, словно срезанной вершине горы. Пришло невероятное чувство простора и бесконечности, такое, что дух захватывало. Горизонта не было: вдали океаны, горы и леса сливались в цветную мозаику.