Там, среди звезд

— Отец Себастьян…

— Неужели ты думаешь, что перехватить машину составило какой-то труд?

— Что… что вам надо от меня?

« Эта боль не моя боль, я не принадоежу боли, а боль не принадоежит мне… Но… Я устала… Господи, как же я устала… я сломлена» — думала Анна потирая лоб. Глаза закрывались сами собой. — «Я в отчаянии. Прости… Малыш»

Мир взорвался яркими красками, совсем как тогда, в первый раз! Сердце забилось в горле. Ей едва удалось удержать в себе крик боли и ликования. Все получилось!

«Мама, — услышала она родной голос Малыша, своего волшебного мальчика, звездного принца.

«Что ты… что ты Малыш, конечно нет!»

Еще чуть-чуть. Совсем чуть-чуть!

— Подарок ведь не только тебе прислали со звезд… Надо делиться, моя милая. Надо делиться. Он ведь всего лишь неисправная машина, а ты лепишь из него человека. Это глупо, разве ты сама не понимаешь?

— Только с вами? — спросил Анна, вытирая нос.

— Пока что только со мной, моя милая. И с теми, на кого я укажу.

— Я согласна.

«Давай, малыш»

Корсини протянул Анне платок, да так и застыл. Пронзительно заверещала Алекса, выпуская из рук сверток с ребенком. Из него стремительно выползали, шипя, крупные, злые гадюки.

Малыш с легкостью, которая, если говорить начистоту, испугала Анну, взял под контроль разумы всех находившихся в здании людей. Корсини и Алекса застыли у окна, будто две огромные, излишне реалистичные куклы. Кевин Мак-Дугал прошелся по дому и заявил, что и охрана и персонал не причинят им неудобств и вреда.

Она судорожно кивнула, скорчилась в кресле, затрялась и заплакала теперь по-настоящему. Лицо у Мак-Дугала, как и у многих мужчин, застигнутых женскими слезами врасплох, тут же сделалось виновато-испуганным. Он присел на корточки перед креслом, и принялся бормотать что-то успокоительное.

— Стыд и позор, — сказала наконец Анна, судорожно вздыхая. Одна из змеек скользнула в руки и превратилась в небольшое зеркальце. Она с печальным интересом осмотрела покрасневший нос и опухшие глаза.

Он понимающе улыбнулся и, отойдя, с преувеличенным интересом принялся глядеть в окно, чтобы дать соьеседнице время придти в себя. Анна шепнула:

— Иди ко мне, мой Малыш.

На полу перед ее ногами сгустилось серое облако, принявшее облик пятилетнего ребенка. Малыш вскарабкался на колени Анны, уткнулся носом в ключицу и счастливо засопел.