Пангея приветствует тебя!

Наконец они выбрались в ту часть дворца, которая была даже не отделана; кое-как оштукатуренные стены, клочья соломы на земляном полу, грубо сколоченные из досок двери. Стало неуютно; ощущение, что они находятся в совершенно неправильном для двух женщин месте, усилилось многократно. Теперь им встречались дурно одетые и также дурно пахнущие люди, кто-то был вооружен, кто-то попросту дремал сидя на полу и прислонившись спиной к стене.

- Они нас не тронут, - пробормотала Эви и тут же добавила, - но слишком долго здесь находиться тоже не стоит…

Толкнув двустворчатые двери, сколоченные из толстых, почти в руку толщиной, не струганных досок, они внезапно оказались под палящим солнцем.

Тяжелой волной накатило зловоние: почти половину двора занимала огромная куча отбросов, в которой копошились крысы и две тощие облезлые псины. 

- Вон там, - Эви указала на противоположную часть двора, где в углу, на телеге, была установлена клетка из толстых жердей.

 

Тана решительно двинулась туда, отчаянно зажимая нос покрывалом. Рядом с клеткой на счастье никого не оказалось – то ли стражи решили, что визар и так не убежит, то ли попросту не устояли перед зноем летнего дня и вонью помойки. Тана судороно сглотнула: теперь она ясно видела груду какого-то тряпья в углу клетки, над которой тяжело вились пузатые мухи.

- Храни нас степь, - выдохнула Эви, - он что, уже издох?

- Возможно, - Тана стиснула зубы.

Нет, она должна – просто должна была взглянуть на пленника.

Даже на мертвого. Познание этого мира с самого начала было для нее болезненным, так что, будь ужасающий визар мертв, для нее это не станет потрясением.

Она отпустила руку Эви и шагнула вперед, вплотную к клетке. Невольно поморщилась – к ставшей почти привычной вони добавился запах крови, мочи и гноя. Протянув руку к куче черных тряпок, Тана осторожно приподняла их. Вздрогнула, когда ногти Эви впились в локоть.

- Мне страшно.

Пойдем, а?

- Его не нужно бояться, - шепнула Тана, - он не доживет до Хеттра.

Первой Тана увидела руку. Грязную, покрытую пятнами спекшейся крови. Переломанные, раздутые, скрюченные пальцы походили на кровяную колбасу, кое-где ногти были сорваны. Зажмурившись на миг, Тана решительно сдернула тряпку – чтобы увидеть багрово-синюшное опухшее лицо, сломанный нос, разбитые губы. На удивление, визар еще дышал – тяжко, с присвистом.