Белый танец

Только спустя несколько секунд или минут плечи девушки начали сотрясаться крупной дрожью.

Реган ощутил, что к нему возвращается способность двигаться, и он решил, что нужно попытаться успокоить девушку, может быть, приобнять немного, совсем немного. Погладить необыкновенные черные волосы, и она постепенно расслабится.

Рука скользнула по шелку платья и замерла. Что он делал? Она отдала его жену в руки персов! Он также оказался в плену, и теперь они разлучены. А он стоял в объятиях этой женщины, которая несколько лет притворялась другим человеком, а может и сейчас продолжала притворяться.

И она говорила о любви?

Реган не успел ни оттолкнуть ее, ни сказать, что раскрыл ее игру. Насира выскользнула из его рук, и теперь он видел: она не плакала, нет, она смеялась, радуясь тому, что ей удалось дурачить его столько времени. Черное платье разлетелось как в танце. Она вновь была у стены, полной книжных корешков, белоснежные зубы сверкали, а смех в его ушах звенел не умолкая.

- Что знаешь о любви ты, который не любил ни разу! Тот, для кого в любви нет ни страдания, ни жара чувств. Ты только плывешь по течению, не понимая тех, кто для тебя совершает безумные поступки!

Маг стоял, ошеломленный тирадой, не понимая, о чем говорила эта девушка. Разве он не любил Фиону? Разве не думал о ней постоянно, отвечал ей улыбкой на улыбку, движением руки на движение? Разве не сделал для нее все, о чем она просила, все, на что он был способен и даже больше, на что был неспособен, но все-таки совершил с чужой помощью?

- Что ты имеешь в виду?

Реган выдавил из себя эти слова буквально по крупице.

Все происходившее последнее время безумие, все, что было до этого еще раньше, начинало представать в совершенно новом свете. И еще ее взгляд. Сейчас, кажется, он вспомнил, где видел эти глаза.

- Кто ты? Мне кажется, мы встречались…

Девушка уже присела в кресло, и ее лицо скрылось в тени, лишь лежащие на коленях руки выглядели странным белоснежным пятном на черном фоне темноты уже успевшей накрыть комнату.

Что за нелепая привычка вести беседу в столь мрачном антураже. Или в этом доме боялись света?

- Нет, мы совсем не являемся поклонниками тьмы. Скорее наоборот, прозрение это то, что помогаем обрести. Иногда это больно.

Теперь она говорила так спокойно, словно повторяла заученный урок. Но эти слова почему-то отражались у него в уме ударами колокола.

- Мой дед научил меня игре в шахматы.