Белый танец

Какова она в постели, Реган? Чем она одаривает тебя? Огнем, от которого все чувства рассыпаются снопом искр или холодом, от которого узор желания заставляет переставать сердце отсчитывать свои удары?

- О чем ты говоришь?

- Нет, конечно же, ничего. Я наверняка встречусь с Девоной в столице. И ты можешь написать ей письмо.

Да, одна из иголок, наконец, проросла сквозь сердце. Он помнил ту ночь. Скрипнувшая в темноте дверь, рука на губах. Сейчас он мог признаться перед самим собой, что ее появление совсем не удивило, тем более не расстроило его.

Да и почему он должен был расстраиваться? Он был свободным мужчиной, она свободной женщиной.

- Да, я чувствую твои мысли, и конечно ты прав, любовь приходит и уходит. Одна волна сменяет другую.

- Не пытайся сбить меня с толку. Сейчас я думаю только о своей жене.

Звон серебряного колокольчика прозвучал в тишине подобно сигналу к атаке.

- Письмо. Напиши письмо дракону. А я подожду здесь, в библиотеке. Не только Ноах может похвастаться знакомством с бессмертными.

Может быть, и мне когда-нибудь повезет, и я пойму значение строк, которые в холоде ночных песков, как в бреду, повторяют пересохшие губы.

О скитальцы в пустыне, что знаете вы о любви:

О бушующих волнах, о мраке, о нраве морей?

Глава 18. То, что познается в сравнении.

К месту назначения они подъехали, когда сумерки уже начали окутывать город. Ярне даже не пытался скрывать свое недовольство. В какой-то момент он даже заставил их остановиться, и некоторое время отсутствовал, заехав в подворотню какого-то дома.

Дана старалась не обращать на его скучные гримасы особого внимания. Пробившись сквозь толпу на площади, они еще несколько раз встречали на пути группы возбужденных людей, громко обсуждающих что-то прямо на улицах, мешая проезду конных экипажей.

Время от времени на встречу попадались кавалерийские патрули. Всадники зябко кутались в плащи. Свежий ветер уже начинал давать знать, что осень совсем не за горами и сегодняшний день только первый в череде таких же унылых серых промозглых предвестников зимы.

Поднятый верх пролетки позволял им не опасаться мелких капель, которые время от времени появлялись в воздухе словно из ниоткуда и, впитываясь в одежду, заставляли испытывать только одно желание — скорее оказаться дома у горящего камина с кружкой чая, а еще лучше подогретого вина в ладонях.