Белый танец

Во всяком случае, теперь Реган знал, что у него в жизни были настоящие враги и поставлена настоящая цель. Даже не одна цель, а несколько. Но выполнять он их должен был в порядке очередности.

К сожалению, приступить к выполнению этих целей сейчас у него не было никакой возможности. И это заставляло его не просто нервничать, он готов был бросаться на окружающие стены, биться головой о камни аккуратного дворика. Но у него не было сил.

Необыкновенное могущество покинуло Регана. Ни капли магии, ни малейшего проявления владения стихиями у него не осталось.

Сейчас он чувствовал себя как во времена путешествия по пустыне, когда, спасаясь от разбойников, вместе с проводником вынужден был уйти далеко от обитаемых мест. На третий день маг понял, что может думать только об одном: капля воды на губах. Капля, за которую можно было отдать всю следующую жизнь.

С трудом переставляя ноги, он представлял себе эту каплю, искрящуюся необыкновенным голубым цветом, холодную и чистую.

Представлял, как вода касается его пересохших губ, как он ощущает ее запах, свежесть и вкус.

Караван египетских купцов натолкнулся на двух полузасыпанных песком людей всего в нескольких сотнях метров от берега моря. Реган выжил, а его проводник - нет.

Сухость во рту и жажда, только не потребность во влаге. Он страстно желал возвращения своих сил, но даже на секунду не позволял себе избрать путь, которым он уже воспользовался однажды. Обращаться за помощью к Деване? Это было попросту невозможно, нечестно.

Итак, у него не было магии, у него не было под рукой помощников, не считая Мадлен, которая была испугана не меньше него, и наверняка хотела только одного — отсидеться в доме хотя бы некоторое время, а потом бежать.

Элорри ушел еще до рассвета, оставив свое необыкновенное оружие в прихожей на лавке, и Реган даже не слышал ни его шагов, ни как стукнула, обитая металлом, калитка. Переданные через студентку слова просто не оставляли иной возможности для интерпретации: ибер попытается сделать что-то, чтобы они выбрались из этой передряги.

Неужели он делал все это только из верности своему загадочному господину? Или для королевы? Хотя, вряд ли. И это тоже было достаточно странно. Сумей он спасти Фиону, и награда будет просто невообразимой. Защитить королеву, и до конца жизни можно было ни в чем не нуждаться, быть героем многочисленных историй, иконой мужественности.