Белый танец

Судя по всему, судно было нанято еще два дня тому назад, когда старик был жив и вел с магом свои странные беседы.

Гот оставил сундучок на палубе, с уважением оглядел судно и, перед тем как расстаться, некоторое время расспрашивал Регана о том, куда лучше попытаться переехать, оставив здешние места.

- Запомните мое имя, господин маг. Герамунд. Имя у меня звучное. Только вот в последнее время не в чести у нас люди с такими именами. А библиотекарь был стоящим человеком. Сейчас стараются уже об этом не говорить, но слышал, люди у него в доме шептались, один из немногих в Тире, кто еще умел обращаться со стихиями.

И не жадный был.

Он сделал неопределенный жест и оглянулся, словно проверяя, не слушал ли его кто-нибудь еще. Потом добавил еле слышно:

- Я был рад служить ему.

Силуэт гота затерялся в темноте, накрывшей портовые здания, а Реган оперся на фальшборт, раздумывая обо всех грустных событиях, сопровождавших его путешествие. Весь островной город погрузился в ночной сумрак.

Тишина, необыкновенное спокойствие, плеск волн, едва касавшихся борта корабля, и огромное звездное небо над головой.

Не таким представлял он это путешествие. Хотя, чем другое было бы лучше? От себя, своих чувств, мыслей не убежишь, не скроешься. Судьба, кажется, решила за него, но он не будет торопиться. Было место, где луна светила так же, как и сейчас, путешествуя среди гонимых морскими ветрами облаков.

Реган наклонился над сундучком, положив руки на крышку. Металлические полосы отдавали холодом, и он медленно провел по ним пальцами, пытаясь угадать, какой за узор скрывался сейчас от его взгляда.

Что там внутри? Почти наверняка книги. Что мог предложить ему старик? Крышка откинулась беззвучно. Петли были хорошо смазаны, и внутри, в мягком углублении были не книги, а всего одна книга. Объемистый том в шершавом кожаном переплете, инкрустированный костью, мягко поблескивал в голубоватых отблесках ночного света.

Маг раскрыл книгу, потрогал страницы, хранящие тысячелетнюю историю.

Рукопись Гамилькара. Возможно даже это прижизненная копия. Пуническое письмо было, конечно же, знакомо ему, но вряд ли он смог бы читать рукопись с листа. Перелистнув несколько страниц, кельт наткнулся на иллюстрацию. Драконы. Ну, конечно же. Рисунок казался живым, хотя это было просто волшебное мастерство неведомого художника.

По деревянным доскам набережной застучали каблуки многочисленных ног. Ночная тишина разорвалась десятками голосов.