Белый танец

Дар перебросился несколькими тихими фразами с Тиной, а потом, помогая женщинам подняться в дормез, отметил, что стражников удивляло, что никто не ехал им навстречу. Обычно на этой дороге было достаточно многолюдно, а сейчас им не встретилась даже почтовая карета.

Странно было наблюдать как Ковентина, совсем не отдавая себе отчета, время от времени кидала взгляд в сторону некой точки пространства за стенками кареты. При этом она не умолкала и пыталась даже рассмешить Дану какими-то смешными эпизодами своей жизни.

Но ее взгляды выражали такую бурю эмоций. Неужели так и выглядела настоящая любовь? Страсть или еще более глубокое ощущение невозможности жить, находиться рядом и не вместе? Ощущение, восприятие его одного без всякого амулета, без магии? Или это была настоящая магия?

Возможно, Дана ревновала, в чем не хотела признаться даже самой себе. Страж должен был принадлежать только ей. Он был связан с ней силой колдовских чар, но на самом деле принадлежал другой. И эта другая тоже принадлежала ей.

Какие бессмысленные чувства. Принадлежность, служение, клятвы...

Карета резко остановилась, и тишину разорвал треск и грохот, сменившийся криками и воплями. Прошла еще секунда, и послышался звон стали, топот копыт и голос офицера, отдающего команды. Затем раздался еще странный треск, крики боли, крики злобы, отчаянное ржанье лошадей. Дана, не выдержав, закрыла уши руками.

Ковентина перед ней замерла с полными ужаса глазами, вжавшись в сидение, и непонятно зачем, прижавшая к себе сумку с вещами до того стоявшую у нее в ногах.

“Дети! Дети одни! Что делать?” Мысль даже не успела сформироваться в голове у Даны, как дверца открылась, и на подножку дормеза запрыгнул человек с клинком в руке. Она отшатнулась в тень к стенке повозки, а человек обвел взглядом пространство, сощурившись на мгновение, попытался разглядеть что-либо и внезапно схватил за руку Тину. Отчаянный крик подруги перекрыл все остальные звуки, и даже нападавший вздрогнул от неожиданности, но не отпустил ее пальцы и только сильнее потянул к выходу.

Ковентина пыталась оттолкнуть его другой рукой, вырваться, пользуясь тем, что солдат не выпускал из руки саблю и никак не мог развернуться в тесноте дормеза. Их борьба продолжалась несколько секунд с переменным успехом.

И все же девушка начала уступать. Мужчина в пылу борьбы почти навалился на нее всем телом и тянул к выходу, повернувшись к Дане спиной.