Белый танец

И, в конце концов, это не Дана держала его в закрытых комнатах с окнами, одетыми в старинные кованые решетки, красиво изгибающиеся стальными лепестками мертвых цветов на пути к живому, чрезвычайно пустому и одинокому саду.

Судя по всему, комната, где он теперь проводил значительную часть времени, раньше была столовой. Стены были оклеены светлыми обоями с голубыми завитками, окна были большими и давали много света. Но теперь большую часть занимала кровать, а в углу стоял рукомойник и покосившаяся вешалка, позволяющая разместить на время сна свой немногочисленный гардероб.

Здесь же предлагалось хранить и принадлежности для соблюдения гигиены. Небогатый выбор составляли кусок мыла в белом чайном блюдце с цветочками и простое льняное полотенце.

Сама туалетная комната или скорее закуток примыкали ко второму помещению, предоставленному в его распоряжение. Эта комната, безусловно, принадлежала хозяину дома и служила кабинетом, и местом, где какой-то незнакомый ему, но видимо близкий по духу мужчина, любил наслаждаться тишиной и свободой.

Здесь он читал свои любимые книги. Несколько томиков теснилось на небольшой полке. Занимался своими делами. На доске секретера остались пятна, которые кто-то старательно пытался очистить и заново покрасить, чтобы придать дереву нормальный вид. И курил прекрасный изысканный табак. Легкий запах пропитал деревянные панели, которыми были обшиты стены, кожу кресла, которое, казалось, еще сохраняло отпечаток тепла хозяина кабинета.

Впрочем, книги не очень заинтересовали мага. В основном это были облегченные адаптации греческих трагедий и современная мистика. Истории любви, мести богов и героев оставляли его равнодушным. Он сам мог бы сейчас служить прообразом такой же истории. Оставалось надеяться, что конец будет не такой, как в произведениях древних авторов.

Из всех книг он начал читать только “Персы” Эсхила, но вскоре отбросил и ее. Описываемые события никак не помогали понять происходящее, а люди и боги никак не походили на солдат, с которыми ему пришлось столкнуться.

Теперь его основным занятием было слушать дождь и тишину. И думать. Пытаться вспомнить все произошедшие в последние дни события и выстроить их хоть в какое-то подобие логической цепочки. Все-таки логика была одним из предметов, которая давалась ему в Академии особенно легко. Но усвоил он только голые догмы, а не живое понимание причин поступков и внутреннего смысла происходящих событий.