Белый танец

Все стены закрывали полки с книгами, сотнями, тысячами книг. В старинных кожаных переплетах и в современных обложках с золотым тиснением. На разных языках. Пожалуй, здесь умещалось больше книг, чем у них в имении. Намного больше.

Все-таки сумерки вступили в свои таинственные права, скрывая черты человека, стоящего спиной к окну.

Дождь закончился, и лунный свет пробился сквозь пелену облаков, теряясь в абсолютной темноте длинных волос незнакомца. Время от времени, словно повинуясь движению невидимой волшебной палочки, серебристые искорки текли вдоль отдельных прядей.

Они отражались от серебра нитей, вплетенных в ткань одежды, и обозначали в темноте грани и углы, плавные линии фигуры и как будто собирались сияющей полусферой в руке, в тонких сильных пальцах, держащих полураскрытую книгу.

Свет, отражаясь от страниц, освещал тонкие сжатые губы, в уголках которых таилась не улыбка, а загадка, может быть, знание. Серебряные нити в волосах - это было странно красиво и, в то же время, свет луны, заполняющий пространство стеллажей со спрятанными вечно живыми мыслями давно умерших людей, придавал пространству комнаты впечатление сна наяву.

И Реган, стоявший с нелепо поднятой рукой, ожидавший мужского рукопожатия, казался самому себе пришельцем в мир видений из мира нелепости, считающих себя живыми тенями. Повелитель стихий? Тень повелителя.

- Я знаю, вы любите читать. Сейчас в этом мире все больше людей тянется к слову. Может потому, в этих строках душа может летать. Раскинуть воображаемые белые крылья и устремиться в вышину.

- Но ведь сейчас мы можем подняться...

- Нет-нет. Не подняться, не оказаться в нелепой корзине аэростата, словно пучок редиски, кинутый хозяйкой на рынке. Раскинуть крылья, разбежаться и кинуться вниз. Ветер гудит в ушах. Мне не дано. А вам? Кто знает.

Он перевернул страницу.

- Вот здесь: «Страстью я горю и безумствую…

Словно ветер, с горы на дубы налетающий,

Эрос души потряс нам…»

Помолчав несколько мгновений, незнакомец добавил:

- Не могу сказать, что у меня было много времени на Сицилии, но я побывал там, где стоял ее дом.

Перс произносил слова, касаясь самых потаенных струн. То, что всегда таилось внутри, в глубине среди мрака

готового расцвести самыми необыкновенными цветами, если его коснуться маленькой, но сильной рукой, хрупкими пальцами.

- Вы тоже поэт. Это в ауре, я чувствую. Конечно, каждому из нас свойственно это чувство, восторг рождения настоящих слов. Каждому свойственно, не каждому дано.