Эльфийский талисман, повесть о двух городах

Расписок под него обыкновенно не дают, так кисетами и платят. Десять кисетов – «красненькая», у уличной торговки пирожков купить, лучку да салатика, или у мясника мяса. Шестьдесят «красненьких» – «жёлтенькая», это один мешок. Его иногда так и называют. За полтора мешка можно овцу купить, за пять мешков – быка, за семь мешков – лошадь. Правда, и горбатиться за эти мешки приходится изрядно, работник на пирсе в день треть мешка получает. Двадцать мешков – «коричневая»... Так что, красавица, вы с приятелем – богачи.

Вам ваша купчиха «лопушок» сразу на три хлебных «коричневых» выписала. Здорово она, наверное, перепугалась...

Юра взял со стола маленький – примерно в половину обычного бумажного листа, норовивший свернуться в трубку бумажный свиток. Свиток бы слегка желтоватым, наверху имелась печать, под которой шли пять строчек непонятного, написанного на здешнем языке текста. В правом нижнем углу красовалась ещё одна печать, перекрывающая две размашистые подписи.

– То есть, у вас любой может выпустить собственные деньги? – наморщила лоб Надя.

– Чудно говоришь, красавица! – усмехнулся Ратки. – Деньги?.. О, «лопушки». Любой, кому есть, чем их обеспечить. Не будешь же постоянно таскать с собой фургон с пшеницей, овсом или горохом. Да и мешочки с перцем, для которых существует свой собственный счёт. Или штуки сукна – ими у нас тоже охотно платят. Хозяин на рынке выписывает «лопушок», а потом приказчик отгружает нужный товар предъявителю, со своего склада, со склада доверителя или с казённого.

..

– Меновая торговля, – согласилась Надя. – Это я понимаю, но почему бы просто не отчеканить монеты?..

Порывшись в рюкзачке, девушка вытащила российский двухрублёвик с двуглавым орлом, при трёх коронах, со скипетром и державой.

– Да ты и впрямь, богачка, красавица! – заметил Ратки, повертев монету в руках, и даже попробовав на зуб. – Чистое железо, похоже, гномьей работы, и такая красивая чеканка. Как и ты сама. Только учти, что проку от этой штуки немного, тогда как кушать все хотят, да и одеваться тоже.

Взять хотя бы вас с приятелем – при эдаком богатстве вы уплетаете за обе щеки, словно три дня не ели... Тебя твой приятель, что – совсем не кормил?

– Четыре! – честно призналась Надя. – Понимаете, мы... В общем, все четыре дня, пока плыли по Веху, питались всухомятку, и тем, что удавалось выменять и разогреть на камбузе. Мы ведь не знали, как здесь расплачиваются...

– Ну, теперь-то, красавица, ты голодать не будешь, – заметил Ратки.