Эльфийский талисман, повесть о двух городах

Оглянувшись, москвичка увидела, как обе камеристки присели, сложив руки под грудью.

– Скажите! – на мгновение Анечке сделалось до невозможности страшно. – У вас принято, чтобы глава государства принимал даму, к тому же иностранную гостью, лёжа в постели с голой волосатой ногой? Вам в детстве хорошие манеры тоже не преподали, или мой случай особый?..

Сразу же сделалось тихо – юноша в фартуке торопливо вскочил, за спиной взвизгнули Ниету и Корсу. Не сразу дрожавшая мелкой дрожью Анечка поняла, что Его Сиятельство смеётся, прикрывая ладонью рот.

– Дерзка, ой дерзка! – от души радовался осконский эгль. – Святые брат и сестра, Ансари и Ансару в свидетели, при иных обстоятельствах не пожелал бы лучшей партии моему второму сыну. Милая девочка! То, что вы видите, называется больно и неприятно: подагра. И рад бы принять вас в тронном зале, под звуки фанфар, в окружении свиты, да сами заставили себя ждать... Оставьте нас!

Юноша в фартуке и обе камеристки словно ждали этого приказа. Премудрый Илома сделал вид, будто слова осконского эгля его не касаются.

Что до Ирику, то она снова села к отцу на постель.

– Папа, Аню ни в чём не виновата... – торопливо заговорила орнелийская принцесса. – Позволь, я всё объясню...

– Я знаю, что Аню ни в чём не виновата, Ирику! – нахмурил брови Осона Ирсахи. – Но, чтобы принять политическое решение, мне не нужен защитник, встревающий после каждого слова...

– Аню, не бойся! – зашептала подруге на ухо орнелийская принцесса. – Папа, он тоже умный. Почти как дедушка. Шесть лет назад, когда нас осадить войски нашей пра-пра-бабушки.

..

– Ирику! – снова приподнял бровь осконский эгль.

Этажом ниже, приглушённый стенами и расстоянием, несколько раз проиграл «поющий» пол. Накрыв ногу Его Сиятельства мягким полотном, старый согбенный слуга поставил перед постелью стул с мягким сиденьем и высокой деревянной спинкой. «Умнеют!», – не без удовольствия подумала Анечка.

– И так?.. – негромко спросил осконский эгль.

– Честно признаться, не знаю, с чего начать... – девушка сообразила, что не стоит рассказывать отцу, как целовалась с его сыном.

– Понимаете, мне захотелось побыть одной. Всё время слуги, придворные, камеристка... Мимо проезжал обоз, во главе которого скакал дворянин... Словом, на меня напали...

– Словом, девочка, вы откровенно и неумело врёте, – оборвал москвичку Его Сиятельство. – Скорее всего, мой второй сын вздумал с вами повольничать. Вы обиделись или сделали вид, будто обиделись и ускакали прочь. Не пугайтесь...