Страж

– Раз ты его убил, почему же тогда ты не… – Эрберт не договорил, только растерянно бросил взгляд на хрустальный гроб посреди усыпальницы.

Старик ответил не сразу. С трудом, медленно, подволакивая ноги, он взобрался по ступеням и остановился у гроба. Юноша подошел с другой стороны.

– Я… я не посмел. Вот так же подошел к ней тогда… и вдруг понял, что если сделаю это, то совершу величайшее кощунство в своей жизни. Разве она не прекрасна, парень?.. Уже тысячу лет лежит она в этой усыпальнице – и за все это время не постарела ни на мгновение, оставаясь такой же прекрасной, как и прежде… Ее красота ничуть не померкла.

Понимаешь, парень, до меня в тот момент вдруг дошло, что как только я ее поцелую, я убью это прекрасное чудо. Она проснется – и вновь станет подвластна течению времени… начнет стареть с каждой уходящей секундой. Пролетит не так уж много лет – и от ее красоты не останется и следа…

Эрберт молчал. Он начинал понимать, к чему клонит этот полусумасшедший старик.

Старый Страж вскинул голову, глянув на него поверх гроба.

– Она бессмертна, парень!.. Бессмертна, пока находится во власти чар М'Тара. Проклятый колдун все хорошо просчитал… Я, конечно, стар, как был стар и предыдущий Страж, когда я пришел в Асмарагд. Ничто не мешает тебе прикончить меня сейчас и поцеловать ее… но подумай только, чего ты этим добьешься, парень? Да, разумеется, ты сможешь увести принцессу Виону с собой, чтобы жениться на ней… и она станет твоей женой, и выбудете жить счастливо, и она родит тебе парочку-другую хорошеньких ребятишек… А лет через двадцать она превратится в толстую, некрасивую, неопрятную и сварливую бабу… и тогда ты возненавидишь ее… и себя… потому что в душе будешь по-прежнему любить ту юную девушку, которую когда-то поцеловал в хрустальном гробу, снимая чары, и которой больше нет… потому что ты ее убил своим поцелуем… Ты всегда будешь любить ее… как любил я…

– Так что ты мне предлагаешь? – спросил Эрберт, сильнее стиснув рукоять меча.

– Если ты действительно ее любишь – стань Стражем. Храни ее красоту неприкосновенной до тех пор, пока твоя рука еще будет способна держать оружие!.. Ее красота должна существовать вечно, иначе Мир обеднеет. Я уже очень стар… мне недолго осталось… но ты… ты – молод…

Эрберт твердо покачал головой.

– Нет! На это я согласиться не могу. Я должен развеять заклятье…

– В таком случае, мне придется тебя убить, – сказал старик.