Лунная греза Повелителя ночи

В покоях Жунь Юя горел свет. Мон Юэ не знала, смог ли он вернуть воспоминания. Ей было страшно, потому она какое-то время не решалась сдвинуться с места и стояла у портала, наблюдая за мерцающим пламенем свечи, горевшей в покоях Жунь Юя. Но пришлось отбросить все сомнения.

Повелитель Ночей сидел в дальнем углу просторного ложа, прижав к себе колени. По его щекам текли слезы. Мон Юэ вспомнилась их первая встреча. Сейчас Жунь Юй был так похож на себя в детстве. Сочинительница Снов тихо вошла в покои, но Повелитель Ночей быстро заметил ее и повернулся спиной.

- Ты можешь оставить меня одного? Не хочу, чтобы ты видела меня таким. Особенно сейчас. 

- Я все могу, но хочу видеть тебя любым. В том числе и разбитым. Не закрывайся от меня, Рыбешка, прошу, - Мон Юэ почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы. – Позволь быть рядом. 

Жунь Юй ничего не ответил, и Мон Юэ не стала уходить. Какое-то время она стояла на входе в покои, но потом медленно прошла внутрь. Стараясь не шуметь, бессмертная забралась на просторное ложе и села, облокотившись спиной о спину Жунь Юя.

Жар и холод их тел постепенно превратились в ласковое тепло, укутавшее с головы до ног. Мон Юэ чувствовала, как возлюбленный перестает рыдать. Он тихо всхлипывал, пока не решился заговорить.

- Я ничтожный червяк. Никакой не дракон. Даже не рыбешка, - в его словах было столько боли, что Мон Юэ пришлось собрать все силы, чтобы не устроить очередную бурю во дворце. Слова Жунь Юя ранили ее. – У меня не забирали воспоминания, я сам от них отказался.

Принял пилюлю желаний, и пожелал забыть родную мать и все, что с ней связано. Ты знала об этом?

- Нет, - Мон Юэ покачала головой. – Ты слишком дорог мне, Жунь Юй. Я запретила себе влезать в твои воспоминания и душу без твоего ведома. Я лишь знаю, что ты – внебрачный сын Императора и принцессы рыб-крылаток Су Ли. Раз ты вспомнил о ней сам, то клятва больше не действует. Я могу об этом сказать.

- Да, я сын принцессы крылаток. И рос в глубинах озера Тай среди красноперых карпов, думая, что один из них.

Мама всегда говорила, что я буду прекрасным карпом. Но чем старше становился, тем меньше на них походил. Их кожа темнела, а я бледнел. Кончики их волос начинали краснеть, а у меня появлялась зеленая чешуя, и отросли драконьи рожки. Но мама все равно говорила, что я должен быть карпом. Как-то раз она отвела меня в самую мрачную темницу дворца Тай, достала самый острый клинок и отрезала рожки.