Северный путь

Драться приучен с детства. Но разбоем не занимаюсь.

Ребята уныло переглянулись.

– Хорош киснуть! Что бы ни происходило вокруг, нужно улыбаться врагам назло, – Финист продемонстрировал свою лукавую усмешку. – Воспринимайте всё проще, тогда даже самые тяжёлые лишения покажутся мелочью. Сегодня я жив, а значит, уже счастлив. Ну?

– Невыносимая лёгкость бытия… – с сомнением пробормотал Ждан.

На коновязи их дожидались три лошади. Финисту принадлежала сухая, мосластая кобыла светло-рыжей масти по кличке Золотинка.

Последнее напоминание о сгинувшем доме. Зрелая, долгие годы она приходилась ему единственным верным другом. Неприхотливая и необычайно смелая, она никогда не жаловалась и была безотказной во всём. Пожалуй, это путешествие станет для неё последним, потом она отправится на заслуженный покой.

Ласково проведя рукой по её шее, Финист обернулся на своих учеников:

– Чего вы ждёте? Седлайте лошадей! У нас мало времени, забыли?

– Мы… не умеем, – робко заметила Дугава. – За меня всегда седлал наш конюший.

– А я вообще к лошадям близко не подходил, – развёл руками Ждан.

Что взять с богатеньких деток?

– Ладно, показываю один раз.

Наставник схватил щётки и в несколько движений стряхнул грязь с шерсти буланой кобылы Дугавы.

– Это Пустельга, дорогой эламской породы. Подарок отца, – объяснила та, всё-таки подняв взгляд на Финиста.

Изящная и тонкая дамская лошадка, выдержит ли она поход на север через пол Мунгарда? Может, обменять её на менее прихотливую лошадь? Ещё и денег выручат.

Но подарок отца… Финист бы свою Золотинку ни за какие сокровища не отдал, хотя и стоила она всего ничего.

– Запоминайте: вначале одеяло, сверху меховая подушка и только потом – седло. Его крылья не должны закрывать плечи, – пояснял Финист, затягивая подпругу. – Надеваем повод на шею лошади, уздечку берём в правую руку, железо – в левую. Вставляем в рот удила, натягиваем ремни на уши и застёгиваем. Проще не бывает! Попробуешь? – обратился он к Ждану.

Тот хмыкнул и принялся чистить своего чалого мерина.

Этот приземистый толстопуз покрепче будет. Главное, чтобы не вредничал, а то хитрости, судя по лоснящимся глазам, – хоть отбавляй. В подтверждение обозник приложил уши и клацнул зубами у самых рук Ждана. Тот отпрянул и выронил щётки.

– А говорили, что этот Толстун – смирный! – потирая ушибленный локоть, возмутился он.

– Лошади чувствуют неуверенность и пользуются этим, – ответил Финист и принялся седлать мерина сам. Время на исходе. – Поехали уже.