Лесная колдунья

 Прибежавший лекарь потрогал покрытый липким холодным потом лоб несчастного, пощупал пульс и заявил, что брат Иннокентий нас покидает. В бреду бывший инквизитор выкрикивал чьи-то имена, чередуя их с обрывками молитв. Отец Бенедикт посмотрел на умирающего с состраданием и приказал лекарю и брату Фабиану не отходить от страдальца.

 Брат Иннокентий метался в бреду до утра. Когда начало светать, он наконец успокоился и пришёл в себя. Умирающий лежал, молча слушая доносившееся до него из костёла пение братьев.

Они молились за его душу всю ночь. Затем бывший инквизитор повернулся к склонившемуся к нему брату Фабиану и прошептал: – Он простил меня... 

– Кто, кто он? – в растерянности спросил брат Фабиан. 

– Господь, – брат Иннокентий улыбнулся светлой улыбкой и посмотрел в окно. На бледно сером осеннем небе появилась розовая полоса, проглядывавшая сквозь голые ветви одинокого дерева. Из костёла донёсся звон колокола, звавшего прихожан к утренней молитве. Вскоре умирающий испустил дух.

 Брата Иннокентия похоронили на монастырском кладбище, на его надгробии не начертали ни имени, ни даты смерти, только короткую надпись «Bellator Christi».

 Ксёндз аккуратно сложил ксерокопию и задумался. История бывшего инквизитора Влада впечатлила. Несчастный половину жизни метался между долгом и любовью. А если бы Филипп в своё время не оттолкнул от себя юную Лесану и женился на небогатой девице, стала бы она исчадием зла или нет? Скорее всего, нет. Счастье делает людей добрее, лучше…

                                                                     ***

 Джип недовольно рыкнул и остановился, уткнувшись широким носом в придорожную насыпь.

В поисках ведьмочки Глеб и Влад промотались по старому лесу до полуночи. Но, увы, обнаружить избушку колдуна не удалось…

 Глеб чертыхнулся и вышел из машины.

Джип простоял на поляне часов пять, и бак был почти полон. Стоило проехать метров двести по лесной дороге, как топливо загадочным образом испарилось! Никаких утечек и поломок! Разве что в отсутствие хозяина кто-то тихо выкачал бензин. Оставалось либо топать десять километров до Сосновки пешком, либо ночевать в лесу!

 Белка выпрыгнула из кабины на траву и, поджав хвост, брезгливо принюхалась. Шерсть у кошки на загривке встала дыбом.