А где-то в соседнем дворе…

А, в-третьих, с этакой «дискотекой» он всегда прав.

На перекрестке Свободного проспекта и Колодниковой дорогу ему преградила старенькая, но гордая пятерка ДПС. Гаишники по определению считали себя самыми правыми на дороге, даже без сигналки или габаритов. Здесь же они остановились с кристально чистыми намерениями срубить бабла. Трезвенникам в новогоднюю ночь они не верили принципиально.

ДПСники мирно сидели в бело-синем монстре, слушали радио и приговаривали вторую бутылку, когда внезапно их охватило легкое беспокойство.

Для повышения настроения, выпили. Беспокойство усилилось. Всмотревшись в зеркало заднего вида, сидевший за рулем капитан Бобицкий вместо того, чтобы выматериться сказал «Ой-йо» и судорожно повернул ключ.

Непривычная к подобному обращению машина чихнула, но заводиться отказалась наотрез. Она требовала масла, зимней резины, новый трамблер и замены прокладки между рулем и сидением. Однако тронуться с места ей все-таки пришлось. Пожарная машина на удивление мягко ткнула пятерышный бампер и принялась толкать со все возрастающей скоростью.

Гаишники опешили, Оборзец икнул. Опомнившийся прапорщик резко нажал на тормоз, но не учел неблагоприятных погодных условий. Машины расцепились, и покатили в разные, одним им известные стороны. Пятерка отполировала бордюр и остановилась, пожарная машина вылетела на встречку, до смерти напугала какого-то таксиста и запрыгнула на тротуар. Неудачно выросший на ее пути столб испугался и поспешил убраться подальше.

— Уфф… — сказал прапорщик, когда машина остановилась.

— Ой-йо, — в унисон повторили гаишники.

— У нас же пожар! — вспомнил Оборзец.

— Вот сволочь! Куда?! — заорал Бобицкий.

***

— Ой, народ, а я, кажись, горю… — отстучал Вениамин.

— Что значит «кажись»? — поинтересовался Синица.

— У меня балкон полыхает… зимой.

— Не верю, — Станиславский.

— Шутиха какая-нибудь залетела, — неуверенно ответила Багира.

— Там же снег?! %()!

— Это у вас, Бакланнинг, за полярным кругом снег, а у нас… как в Европе. Веник, не молчи!

Вениамин сглотнул, поглядел на пылающий балкон, смотался на кухню за водой, но подойти к окну так и не решился:

— А я и не молчу… я обалдеваю…

— Значит так’s, молодой человек, — начал Старикан Мордиец, — сейчас ты вырубаешь сеть, берешь паспорт, одеваешься и выходишь на улицу ждать’s пожарных.

— Не могу.

— А именно’s?

— Выйти, — пояснил Веник. — Родители в гости умотали и дверь на верхний замок закрыли, а куда я свой ключ задевал, Укуська только знает, но молчит.