А где-то в соседнем дворе…

— Это, что за зверь?

— Полтергейст, я же как-то рассказывал…

— Ой, а я такую историю про домового знаю… — напечатала Шапка.

***

В квартире Недодайкиных суетилась перепуганная Марго. Сначала она намочила в ванной все полотенца, теперь пыталась засунуть их в рамы и под балконную дверь.

— А на улицу выйти не проще? — спросил, наблюдающий за ней Недодайкин.

— А вдруг к нам перекинется? Нет! Мы должны быть здесь!

Ответ показался Недодайкину нелогичным, но спорить он не стал. Анатолий махнул рукой и ушел в другую комнату.

Через пять минут он вернулся, схватил упирающуюся жену и оттащил к незамаранному дымом окну.

Пятерка, сильно опешившая от неожиданного насилия, хамства и обиды, нанесенной красномордым бугаем с люстрой вместо крыши, завелась с пол-оборота. Не менее опешивший Бобицкий выжал газ и помчался в погоню.

По пустому проспекту неслись две машины: огромная красно-белая пожарная и бело-синяя маленькая, но гордая Лада или Жигули, в простонародье обзываемая тазом. Сигнализации вопили в унисон, светомузыка посрамляла огни и краски праздничного города, и у всех, кто оказался свидетелем той ужасающей гонки, лица разукрашивались глупыми, но по-детски умилительными улыбками.

Оборзец злился на ухудшающиеся погодные условия. Бобицкий выл от злобы, ненависти и упущенной выгоды.

На седьмой минуте гонки прапор прочел чудом привлекший к себе внимание указатель: «Большая Кутуховская 100 м». Вспомнив цель их ночного променада, и напрочь забыв о гаишниках, прапорщик резко вывернул руль.

Пожарная машина повернула, но уже через десять метров не справилась с управлением и ухнула в чудом сохранившейся после очередного потепления талый и грязный сугроб.

***

— Веник, не паникуй, — напутствовал Старик Мордиец истый ариец, — говори, адрес. Ща’s приеду’s и выпущу’s тебя, горемыку’s. Адрес в личку скинь.

— Да, здесь все свои, — заметила какая-то Бибися.

В этот момент пенсионеру Доброходько, едва не уснувшему под «Новый голубой огонек», показалось, что сосед с нижнего этажа снова курит на балконе.

Запах дыма отставной профессор терпеть не мог. Когда-то вычитав в журнале «Здоровье» о вреде никотина, Доброходько решил раз и навсегда покончить с отвратительной привычкой. Бросал он долго и нудно, заработал невралгию и жгучую заочную ненависть ко всем курящим людям.

— Ах ты, гад, — пропищал в открытое окно Доброходько, — Сейчас же брось отраву, у меня астма!

Никакой астмы у пенсионера, конечно, не было. Дым только усилился.