Право на одиночество

Я ей никто.

-   А она Вам? – Я поднял на нее глаза. – Простите. Пойдемте, я покажу Вам вашу комнату.

Девушка легко двигалась чуть впереди меня, поднимаясь по лестнице. Невысокая, но со стройной фигурой, хотя и немного полными бедрами. Скорее инженю, чем травести. Светлые некрашеные волосы до плеч. Лицо? Лицо я еще не успел разглядеть.  Мое внимание было скорее констатацией факта, чем действительным ощущением. Просто попытка спрятаться, сбежать из мира, в котором я оказался.

-  Ну вот, ваша комната. Распорядок дня на двери. Завтрак уже кончился. Но, если хотите, я позвоню.

-Я не хочу… чтобы вы уходили, – вырвалось у меня совершенно неожиданно. В стрессовых ситуациях мы порой делаем совершенно не предсказуемые поступки. Но это было уже через край. Чуть ли не детское: «Мама, мамочка, хочу домой!» Все что угодно, только не оставаться одному!

-   Я же на работе, – она почти испуганно вытаращила на меня свои серые глазищи.

-   Кофе.

-   Кофе нет.

-   Значит моим.

-   Сережа, да не расстраивайтесь Вы так!

-Вы же знаете – это глупая фраза. Не поможет. Или не сейчас. – Мне надо было говорить. Говорить и слушать. Быть с кем-то, чтобы продолжать быть. – Как Вас зовут?

-  Люба.

-   Любовь. Как знак небес. Мне было бы проще, если на ты.

-    Пожалуйста. Это, действительно, так серьезно?

- Шутка…

«Смейся паяц над разбитой любовью».

-Не обижайтесь… Не обижайся. Я опять ерунду сболтнула. – В глазах девушки плескалось сострадание. – Пойдем. 

В моих руках уже оказались выуженные из чемодана банка кофе и пачка печенья. Мешавшие вещи валялись разбросанными по всему полу. Комната была маленькая с одной кроватью и одиноким стенным шкафом для одежды и теперь еще одиноким мной. Смотреть там было совершенно не на что. Разве изучать свою трагическую внешность в зеркале.

Мы молча спустились на первый этаж и оказались в маленьком служебном помещении с потрепанным диваном и столом с общепитовской посудой и одной общепитовской чашкой. Там же стоял электрический чайник и пакет с бутербродами. Я бухнулся на диван и пытался наблюдать, как хозяйка возится с кипятком. Если бы не тупой, крупноватый нос, ее можно было бы назвать красивой.