Зеркальные миры. Хранители Эрохо

Должно быть, какой-нибудь сердобольный слуга подмешал в кувшин сонное зелье, и за это, пожалуй, следовало поблагодарить: иначе говорить с отцом не имело бы смысла.

— Присаживайся, — Алонцо сидел за массивным столом. Черное дерево поглощало увядающие лучи дневного светила. Как всегда подтянутый, уверенный, точный в движениях, он щурился, всматриваясь в переплетение мелких букв. Брови сведены к переносице, отчего лоб прочертили две параллельные вертикальные морщины. Застывшие в кривой улыбке тонкие губы лишь подтверждали: король недоволен.

— Я сейчас закончу и поговорим.

На резной столешнице — кипа документов. Никто не должен усомниться: Алонцо Первый уверено правит, а не просто сидит на троне. И если для спокойствия Кассии потребуется пожертвовать сыном — сделает это без колебаний.

Амари вздохнул. В окно настойчиво бился ветер, а на небе — алом и чистом — нет ни единой тучки. Благодать природы не соответствовала моменту. Алонцо небрежно поставил подпись под документом, приложил перстень, отбросил перо, перечитал, зло ухмыляясь:

— Пока можешь поразмышлять над тем, что вполне мог остаться на Часовой.

Или о своем фехтовальном умении ты более высокого мнения, чем я? Могу я узнать причину?

— Тебе не понравится, отец.

Алонцо вскинул бровь в немом вопросе, Амари отзеркалил этот жест. Они с отцом были удивительно похожими манерами, мимикой, жестами, интонацией и кардинально отличались внешне. Алонцо — резок и красив, даже в неполные шестьдесят смущал покой юных фрейлин.

От южных пращуров он взял курчавые волосы и хищный профиль. Амари же слишком походил на мать — сероглазый и русоволосый северный мальчик со звучной приморской фамилией.

— Даже так? — если его величество и казался разозленным, когда Амари вошел, то теперь окончательно успокоился. Истинные чувства он привык прятать даже от сыновей. — Тогда послушай, чем нам может грозить убийство брата кесаря принцем крови.

— Младшим и не претендующим на трон, — поспешил вставить Амари и тотчас пожалел об этом.

— Не зарекайся… — задумчиво проговорил Алонцо. — У меня тоже были старшие братья, если помнишь.

— Прости. — Такого же не претендующего на трон принца, младшего в роду, судьбу отца решила кровавая ночь накануне его пятилетия. Назревало вооруженное столкновение с Парисом, да и внутри страны было неспокойно: в столице расцвел заговор. Ночью мятежникам удалось проникнуть во внутренние покои дворца.

Алонцо поднялся, вальяжно прошелся по кабинету.