Зеркальные миры. Хранители Эрохо

Когда крови натекло достаточно, он туго перебинтовал рану и приник к доскам. Одна из фигур — ближайшая к конюшне — заколебалась особенно сильно. Соседние качнулись, словно желая ее удержать, но не успели. Нингун медленно повернулся и то ли пошел, то ли поплыл. Ступни нелюдя едва касались земли, и двигался он совершенно бесшумно.

Отлично! Круг нарушен, а значит, необходимую отсрочку Маклери получил. Конечно, оставшиеся шестеро могут образовать новый, но предпочтут дождаться насытившегося соплеменника.

Герцог говорил, нингуны — не порождение Эрохо, кто-то их призвал. Неизвестно как. Тогда было не до историй — они воевали с парисцами. Размножаться сами нингуны начали уже потом: каждый раз большой ценой для себя и только в двадцатое полнолуние, раз в половину аньо. Жаль, герцог рассказывал нечасто, жаль, Маклери слушал вполуха, жаль, все случилось так спонтанно и он никого не успел предупредить. Но особенно жаль умирать, только познав счастье. Скрипнувшая дверь положила конец всем сожалениям разом: тварь пришла на запах крови.

Вероятно, нингун думал, будто в конюшню заползла раненая собака. Считать твари не умели: не хватало ума даже на то, чтобы понять, сколько псов охраняли трактир, а скольких убили. Существо хотело есть, остальное его не трогало. Маклери дал ему возможность склониться над лужицей крови и ударил. Клинок вошел в шею, из треугольного отверстия в месте, где у людей пульсирует живительная жила, повалил сизый туман. Нингун не издал ни звука, развеявшись.

— Слишком легко, — прошептал Маклери, саданув ногой по доскам, выскочил во двор. Времени катастрофически не хватало, а требовалось еще наделать побольше шума и увести за собой хотя бы часть нингунов. Оскверненный ритуал продолжать не станут, но и рядом с Радушкой им делать нечего. Главное, не подставиться и не дать зажать себя в угол.

Мелькнувшую сбоку тень он заметил чудом, зато две другие не пропустил, перекатился через плечо, словно случайно задев пустую бочку.

Та упала на бок и с грохотом покатилась в ноги ближайшему нингуну. Тварь подпрыгнула, зависла в воздухе, бочка врезалась в забор, наделав еще больше шума.

— Грохота не любим? А если так? — Маклери подхватил с земли увесистый камень и швырнул в голову еще одному нингуну. Тот ожидаемо уклонился, а «снаряд» прошил насквозь сразу три кувшина, неосмотрительно оставленных во дворе на ночь Дорой.

Напали на него бесшумно, с трех сторон.