Зеркальные миры. Хранители Эрохо

Маклери всадил кинжал под капюшон первому сунувшемуся, хотел вытащить, но плечо пронзило острой болью, руку свело, он едва успел отступить.

Нингун исходил туманом, когда оставшиеся приперли его к стене деревянного сарайчика. Хайме хранил в нем всякую всячину: от вил и запасной сбруи до сундуков со старым обмундированием. Маклери подпрыгнул, уцепился за край низкой крыши — умей нингуны стрелять, он был бы чудесной мишенью, — подтянулся. Крепость крыши оставляла желать лучшего, но его вес держала. Он поднялся и, осторожно ступая, пошел к противоположному краю.

Маклери едва успел пригнуться — над головой просвистело; кинулся в сторону. Шеи чуть коснулся зловещий холодок, но оглядываться и принимать бой не стал. Крыша сарая принялась глухо поскрипывать. Двоих она выдерживала чудом, а ведь остальные нингуны уже лезли наверх. Перемахнув через забор, услышал треск и надсадный низкий вой. Похоже, ему снова повезло, и один из преследователей не только провалился, но и на что-то напоролся… насадился.

Перла фыркнула, почуяв хозяина, но даже с ноги на ногу не переступила. Нингуны ей не нравились, но бросать Маклери она не собиралась.

— Выноси, старушка! — пегая шестилетка моревийской породы считалась одной из лучших кобыл в конюшне герцога, но вряд ли она выстояла бы долго против скорости нелюдей. — Нам бы до особняка добраться.

Фырканье послужило ответом. Маклери пронзительно свистнул, а потом закричал:

— Эй, горожане! ПОДЪЕМ!!!

— Да к.

Хлопнули ставни лачуги напротив:

— Эй, кто тут?..

— Грабят! Горим! — взвизгнула какая-то женщина. — У Фелки опять мордобой, чтой-ля?

— У самих вас мордобой, — хрипло отозвалась другая. — Сами не спят, другим не дают, а туда же. Фелка им не угодила, а?! Да на себя бы посмотрела, Лизаньдра... Тьфу!

— Совсем ополоумели. Ночь на дворе… — не выдержал басовитый голос с какого-то чердака.

— А ты мне рот не затыкай! — не унималась первая женщина. — Вы поглядите на него...

— Зовите стражу!

Маклери усмехнулся и сдавил бока Перлы. Копыта гулко простучали по мостовой, вторя им, прозвучал еще один петушиный призыв.

…Осталось миновать всего несколько кварталов, когда Перла прижала уши и пошатнулась. Маклери натянул повод, он и сам почувствовал внезапный страх — холодный, сковывающий. Еще несколько шагов, и лошадь падет или попытается его сбросить.