Зеркальные миры. Хранители Эрохо

— Герцог Керво — мой кровник, — собрав всю свою выдержку, сказал он.

Бастиан охнул, а Инари взглянула с искренним беспокойством и даже страхом.

— Это было очень давно, — пояснил Амари. — Дело в том, что мой предок, Аларо, захватил Сурэю и отнял у Керидо Керво город Рей. Проигравшего врага Аларо заточил в подземельях, но Керидо бежал, соблазнив одну из дочерей своего пленителя. Не думаю, будто герцог Веласко забыл историю собственного рода.

На мгновение над столом повисла напряженная тишина. Бастиан всплеснул руками и неожиданно рассмеялся:

— Но.

.. сколько времени прошло! Принц!.. То есть... вы меня удивляете.

Амари закусил губу и уже приготовился к резкому ответу, когда маленькие прохладные пальчики скользнули по его запястью. Инари смотрела ласково и чуть грустно, она словно извинялась за речи отца. Впрочем, наверное, так и было. Скорее всего, барон вовсе не хотел его оскорблять, просто ему не понять того, что значит быть Рейесом. Наверняка у Милагринов никогда не имелось врагов: они простые люди и далеки от кровной мести.

Разговор вильнул в сторону и понесся легко и непринужденно. Бастиан больше не заговаривал о герцоге, Инари временами поддерживала беседу. Амари удавалось ловить ее взгляды.

— Уже поздно, — произнесла Инари и поднялась к себе, подарив на прощание обворожительную улыбку.

Амари был счастлив. А за окном таилась темнота, и город с наступлением сумерек  словно вымер.

Глава 8

Из дома Милагринов Амари вышел, когда окончательно стемнело.

Возвращаться в особняк ему не хотелось, бесцельно кататься по городу — тем более. К тому же не хватало еще, чтобы Омеро снова разыскивал его по всему Нозароку. Небосклон посетила первая звездочка, вслед за ней над головой зажглись свечи. Инари, покинув их, поднялась наверх: это могло оказаться ее окно. При одной мысли о том, что ничего не стоит вскарабкаться к ней по лепнине и стеблям винограда, сердце бешено заколотилось в груди. Амари не сомневался: он влюблен — впервые и на всю жизнь, желал видеть баронессу своей принцессой и немедленно попросил бы у Бастиана ее руки, но сначала она должна была согласиться.

Если ее сердце несвободно, Амари не посмеет тревожить барона. Тот, чего доброго, уговорит дочь на выгодный брак, а Инари... у нее духу не хватит ответить отказом. Она станет принцессой Кассии и со временем, может, и не возненавидит мужа, но вот любить не будет никогда. Для Амари это было бы смерти подобно.