Зеркальные миры. Хранители Эрохо

От него ждали если не восторга, то одобрения, но рядом с Инари он не хотел притворяться. Сейчас он испытывал лишь чувство необъяснимой тревоги и немного — гадливости. Возможно, виной тому был распространявшийся по саду пряный запах, к которому примешивались различные цветочные ароматы, — он не знал. Цветок Яворда неожиданно напомнил ему о гадании Эрики, особенно о последней карте — «Звере». Из похожей воронки — только туманной, лишенной красок и оттенков, — смотрели на него глаза-бельма отвратительной хищной твари.

— Он... необычен, — единственное, что ему наконец удалось вымолвить.

— Цветет лишь в полнолуние. Горцы приписывают ему чудесные свойства. У нас ведь, знаете ли, люди простые: они и в магию верят, и в чудищ всяких. Так вот: по одной легенде, сердце Яворда расцветает, когда нечисть готовится играть свадьбы, — она рассмеялась. — Считается, он привлекает зло, но вы ведь в это не верите?

— Я не суеверен, моя рэя, — произнес Амари, надеясь ничем не выдать одолевающих его чувств.

— Иного ответа я и не ждала, ваше высочество, — она склонила голову набок и взглянула на него из-под опахала ресниц.

— Инари...

— Я не считаю вас виновным, — она отвернулась, заинтересовавшись на удивление рано расцветшей вербеной. — Вы были больны, когда Керво возобновил казнь, и ничего не могли сделать.

Хорошо она не смотрела, иначе Амари пришлось бы прятать глаза и врать. Конечно, виной тому горячечный бред, но упрекать герцога или препятствовать исполнению казни он не стал бы и, пожалуй, жалел о том, что помешал Керво тогда на площади, впредь он уж точно не собирался вмешиваться в такие дела.

— И за нашу последнюю встречу я тоже не сержусь, — Инари сорвала ветку растущего неподалеку жасмина и теперь немилосердно мяла ее в руках, кажется, не замечая этого.

— Простите, баронесса, мне показалось, вы не рады мне...

Она на мгновение замерла, прутик с хрустом переломился. Незамедлительно отбросив жасмин в сторону, Инари повернулась и открыто посмотрела Амари в глаза.

— Нет, — произнесла она и коснулась его руки; пальцы показались ледяными.

Он осторожно сжал ее кисть, стараясь поделиться с ней частицей своего тепла.

— Нет, — повторила Инари, отнимая руку. — Мне не в чем вас упрекнуть.

Неожиданно налетевший ветер зашумел кроной вяза, мелкие травинки почтительно приникли к земле, стойко тянуться к небу остался только цветок Яворда, скрученные меж собой лепестки даже не дрогнули.