Врата сумрака.

Но при этом ее собственное будущее навевало на нее только тоску, впрочем, и настоящее не сулило ничего приятного. Она все еще ждала положенного ей наказания от брата, теряясь в догадках, как он с ней поступит. Самое главное, что ее удручало больше остального, ни о каких теперь тренировках и речи быть не могло. Но это было полностью по ее вине, и она это прекрасно понимала. Несмотря на все это, она по-прежнему прилежно посещала все приемы, а остаток времени проводила в изучении древних рукописей, найденных ею в удаленных уголках дворцовых библиотек.

Язык, на котором они были написаны, был труден к пониманию и требовал много усилий, но это не отпугивало ее, а наоборот увлекало, тем более, что некоторые знаки из надписей она видела на своем медальоне и очень хотела узнать, что на том написано.

Но вот в один из дней к ней в комнату вошел брат и сказал, что им нужно поговорить. Она покорно отложила книги и рукописи, при этом чувствуя, как сильно забилось ее сердце в предчувствии возмездия. Опустив глаза, она молча последовала за ним и была немало удивлена, когда они вместе вошли в библиотеку, и Раймонд подведя ее к игральному столику, предложил ей сыграть в "Битву домов", к слову сказать, к которой она не прикасалась с момента ее разоблачения.

Она удивленно посмотрела на него, но так ничего и не сказав, кивнула и заняла место за игровой доской. Между тем, молодой наследник стал расставлять фигуры. Затем все в том же абсолютном молчании началась их битва. И только когда партия была в самом разгаре, он, наконец, прервал молчание:

-Итак, может, расскажешь, зачем тебя занесло на турнир? Чего ты этим решила добиться?

Айрис не смела посмотреть ему в глаза и какое-то время молча смотрела на фигуры перед собой, но, в конце концов, тихо произнесла:

-Хотела доказать Альберто, что девушки тоже могут сражаться не хуже мужчин.

Брат тяжело вздохнул:

-О боги, а о последствиях ты при этом, конечно, не удосужилась подумать, как я понимаю. А ведь я столько раз тебе твердил вновь и вновь, что всегда надо смотреть на много ходов вперед, о том, к чему могут привести твои решения, и тем более поступки.

О том, например, каким позором ты покрыла бы наш дом, когда стало бы известно о твоем участии. И ради чего, минутного триумфа?! Но даже если ты на это без колебаний согласна, о чувствах сестры ты подумала? Какого ей было бы при этом, увидеть поражение того, кто ей настолько дорог и от кого, от собственной сестры, о которой, к слову, она так много пеклась.