Все бури

Сейчас бы отвлечься, обласкать ее всю, найти те места, прикосновение к которым вызовет дрожь и негу, довести сначала ее до блаженства… Но холодные глаза манили, губы шептали: «Возьми…», тонкие пальцы, огладив его плечи, неожиданно впились острыми ноготочками, куснули вседозволенностью тьмы – и Майлгуир сорвался.

Она подавалась вперед, вскрикивала от его резких движений. Он брал ее, не думая ни о ней, ни о ее удовольствии. Краем глаза отметил на груди и плечах красные следы, что неминуемо потемнеют, и тут же забыл о них.

Пахла она невыразимо свежо и желанно, и мир сжался до ее хриплых стонов, до ее хрупкой северной красоты, до острого, почти невыносимо прекрасного наслаждения, потом и вовсе померк.

Мэренн шевельнулась в тщетной попытке освободиться, и Майлгуир, не желая раньше времени выходить из блаженной истомы, разлепил один глаз.

– Куда собралась?

– Там щенок, – прошептала она низким, хриплым голосом.

– А тут волк.

– Но… – двинулась она еще раз в его руках.

– Замок приберет за ним.

Молоко в плошке. Лежать!

– Слушаюсь, мой волк, – фыркнула она.

Освободил одну руку и повернул к себе лицо Мэренн. Под прозрачными, как весенние грозы, глазами залегли темные круги, на висках проступили синие жилки. Припухшие губы были красны от…

Майлгуир отстранился, рассматривая свою волчицу.

Да, он хотел попробовать, какая она на вкус везде. Где пахнет полынью, а где – шиповником. Целовал ее жадно, исступленно – изнутри бедра, пил ее нежную женскую сладость, а потом опять возвращался к губам.

Но точно не кусал ее, из всех следов – только припухшие губы, синяки на плечах, несколько царапин и отметины от слишком глубоких и яростных поцелуев. Нет, не может быть! Но запах не оставлял сомнений.

– Ты… – выдохнул он зло, словно она обманула его. – В северном клане не учат любви?

Мэренн, заметив его взгляд, торопливо облизала губы.

– Я не хотела учиться.

– Почему?

– Потому что хотела тебя. Только тебя.

Прижалась крепким боком, и от нее опять повеяло обжигающим теплом, запахом первоцветов и жаждой жизни.

Такой сильной, что Майлгуир рассмеялся, решив отложить все вопросы на потом, и вновь притянул ее к себе. Погладил по плечу, снимая боль и оставляя на ее коже мелкие белые цветы о девяти лепестках.

– Но магии ведь нет… – завороженно прошептала Мэренн. Развернула его руку ладонью вверх, потянула за торчащий стебелек и вытащила подснежник. Кожа сошлась в точку, только зачесалась немного.