Все бури

– Мэллин сказал, что вы меня сожрете, но мне понравится, а господину советнику я передала ему письмо от Ллвида. Мы разговорились, и он проводил меня в гостевые покои, – впалые щеки слабо заалели.

– Джаред может, – усмехнулся Майлгуир.

Мэренн вздохнула – высокая грудь с нежно-розовыми сосками поднялась под прозрачной тканью и медленно опустилась. Майлгуир, не отвечая, невольно засмотрелся на белоснежную кожу с играющими на ней бликами очага – а затем поднял глаза на тихий всхлип. Взгляд серо-зеленых глаз был сердитым, ресницы – мокрыми, губы – закушенными, по щеке текла слеза.

– Да, я буду твоим волком в этот Лугнасад, – произнес король условленную фразу.

Добавил, ухмыльнувшись:

– На твоих условиях.

И протянул руку, развязывая узел под грудью. Материя соскользнула, и Мэренн, перешагнув через нее, встала совсем рядом с Майлгуиром, положила руки на его грудь, шепнув: «Не холодно, потому что холодный», и подставила губы для поцелуя.

Они и правда отдавали вишней. Не сказать, чтобы король любил фрукты, но этот вкус спелых ягод был изысканно-сладким.

Он оторвался от них, давая Мэренн вдохнуть, и снова накрыл своим ртом полные, нежные губы. Опять пахнуло подснежниками и самим снегом, остро и свежо. Не леденящей стужей, нет – тем живительным холодом, от которого кровь лишь горячее бежит по венам.

Прозрачные серо-зеленые глаза оказались совсем рядом, в них мелькнул испуг, тут же сменившийся радостью. Пушистые ресницы затрепетали, губы слабо дрогнули, отвечая на поцелуй.

Но давать волю своей волчице Майлгуир пока не собирался.

За стрельчатыми окнами загремела гроза; вторя ей, сильнее завыл огонь. Майлгуир отшатнулся от девушки, сбрасывая халат. Стянул через голову все еще мокрую рубашку, не желая возиться с завязками.

– Вы не… – начала Мэренн, но он перебил ее:

– Ты. Майлгуир. Или «мой волк» – и никак иначе.

Впрочем, что она хотела сказать, было неважно. Идти до постели показалось немыслимой тратой времени, а шкура горного медведя была совсем рядом.

Внезапно время словно бы остановилось и свернулось в кокон вокруг, отгородив от прошлого.

Удивительно теплая, подхваченная под спину и ноги, шепнувшая: «О, мой волк!», Мэренн легла на мягкую густую шерсть. «Моя волчица», – пророкотал Майлгуир, прикусив мочку ушка. Втянул ставший более резким запах подснежника, спустился поцелуями до ключицы, поймал губами сосок и ощутил, как девушка развела в стороны бедра, приглашающе двинулась к нему.