Все бури

— Вам есть что сказать по этому поводу?

Мэллин хмыкнул и задрал голову вверх, раздумывая, какую часть правды из случившегося в первый же день этого Лугнасада выдать советнику.

<center>***</center>

— И принцесса Камня на тебя жаловалась. Жениться не собрался? — начал допрос Майлгуир не далее как пару дней назад.

— Э, нет! Разве я романтик?

— Мэллин, — тяжкий вздох, — ты козел просто.

— Посуди сам, лучше я, чем кто-то другой!

— И почему это?

— Ну, потому что мне надо было развеяться, получить удовольствие, новый виток вдохновения для песен, не понимаю, — валяясь на спине, болтал Мэллин, — что не так? Она попросила, я не мог отказать! Слов любви не говорил, в свой дом не звал, в ее тоже не ухожу.

Что не так?

— Все не так, Мэллин! Остолоп! — присел рядом Майлгуир.

— Нужно было сказать слова любви? — вскинулся с интересом.

— Нужно было держаться подальше от принцессы, — назидательно произнес король, обреченно как-то на Мэллина глядя.

— Я держался подальше, честно! Это она решила поближе! А ты сам говорил, — нахмурился посерьезнее, покачал наставительно пальцем, — дамам не отказывают!

— Мэллин, глянь на осколки.

Сознавайся, это ты разбил?

На кровать прицельно упал узнаваемый кусочек парадной посуды Дома Камня, темно-серый с яркими прожилками.

Подарок волчьему королю на столетие мира, заверение в лучших намерениях, материальное выражение благодарности.

Мэллин вздыхает снова и косится на короля внимательнее: брат определенно зол, растрепан и знает еще не все поводы для расстройства.

Может быть, имело бы смысл попридержать парочку новостей, но для брата и королевства явно будет лучше поделиться. Поэтому Мэллин самым небрежным образом перекатывается по покрывалу.

— Ой, я, что ли? То есть, и кто же разбил эту вазу? — удивленно раскрывает глаза.

— Хочешь сказать, не ты? — Майлгуир враждебно прищуривается. — Я не сказал, что это была именно ваза.

— Пф-ф-ф, да брось! У нас в замке на двоих ши приходится примерно шесть изысканных предметов посуды, пять из которых — точно вазы!

Волчий король недоверчиво оглядывается, но как назло натыкается на предмет и тут, в покоях Мэллина, где ему теоретически неоткуда взяться.

— Я же говорил! — произносить это приятно, но опасно для здоровья, отчего Мэллин вставляет фразу избирательно и оттого с большим, чем могло быть, удовольствием.

— Пустое, как все твои слова, — Майлгуир смурнеет ощутимее.