Холодный жар измученной души

Почему ты против этой затеи? — Эредин отдернул руку, вернув ее себе и недовольно фыркнув.

— Мир магии опасен. Ты слышал, что случилось на площади? — женщина с осуждением забрала вторую бутылку и махнула рукой в сторону выхода. — Тебе пора домой, Эредин. И забери своего друга, иначе он обслюнявит мне всю столешницу.

То, что случилось? О, это Эредин запомнил хорошо. Даже слишком. Он лениво поднялся с места, стукнул по макушке Креда пару раз, словил в ответ сонное животное мычание и подхватил товарища под ручку, следуя к выходу.

Брюнет в последний раз взглянул на Мию, которую уводили двое пьяных мужчин, встретился с парочкой странных глаз из-под мантий и поспешил удалиться. На воздухе другу-воришке стало получше, и Кред наконец отцепился от мага-недоучки, зевнул и потянулся.

— Ну что? Завтра встречаемся у Университета? Ты решился? О, боги, как меня заносит...

Эредин кивнул. Ночь обещала быть долгой, запутанной и слишком сложной.

Глава 2

«непостоянность галлюцинаций        милостивость насилия        меня здесь нет,        но ты ведь слышишь меня снизу?»

Как и ожидалось, Университет находился в самом сердце города.

Обширный и в буквальном смысле сияющий, он простирался от Земли Нищих до Элитарной Общины. Некий камень преткновения, ребро одной и той же монеты — нейтральная территория между миром бедных и цитаделью влиятельных людей. 

Эредин старался в лишний раз не соваться туда, откуда мог уйти с поросячьим хвостом.

И это в лучшем случае, потому как на его памяти были истории и про смененные местами руки, и огромные уши, утягивающие несчастного то в одну сторону, то в другую, и много всего остального, о чем брюнет даже помыслить не мог. 

— Вот она, одиссея страсти, желания и освобождения, — Кред довольно хмыкнул, резво мазнув пальцами по прутьям ворот. — Не хило они тут обустроились, а? Я как-то, знаешь ли, крутился с магичкой, так она в награду за мои восхитительные комплименты одарила меня парой ослиных ушей! 

— И правильно сделала, — с усмешкой отозвался воришка, оценивая предстоящий визит в цитадель ужаса: по словам Креда, разумеется.

 

И все же Эредину было неспокойно. Мир для него съежился в неестественно узкий коробок, неспособный уместить в себе волнение и тревогу. И даже солнечные башни Университета, встречающие приветливо и радушно, не могли успокоить бурю в его душе.