Луна в перигее

Но посмотри сюда, - парень перетасовал мятые листы, местами заляпанные жирными пальцами и до сих пор воняющими кетчупом.

Робин чуть ли не тыкал листками в нос альфы. Кельвин поморщился, сжимая кулаки - парень этого не заметил, увлечённый процессом.

- Кроме полнолуния есть суперлуние. Ты знал об этом явлении? - с воодушевлением спросил Робин. - Я очень сомневаюсь, что оборотни что-то знают о суперлунии, потому что они то и дело без умолку говорят о полнолунии, как будто свет клином на нём сошёлся.

Робин тараторил, сойдя с железнодорожного пути своих мыслей.

От дальнейшего пустого разглагольствования его отвлёк хищный взгляд рубиновых глаз. 

- Ладно-ладно, извини, - он отстранился от Кельвина. - Я не буду объяснять, что такое суперлуние. Не обижайся, но ты не поймёшь. Поэтому, смотри теперь сюда, - он вынул следующий листок и сунул запутавшемуся оборотню в руки.

На бумаге в чёрно-белых тонах, размытых зернистостью, было изображено засеянное поле. Над ним висела полная, неестественно большая луна.

Часть пшеничных колосьев была вытоптана и на этом месте лежала не то собака, не то волк, а рядом с ним стояла длинноволосая девушка с приподнятым подолом платья.

- Когда луна находится в перигее, усиливается рост растений, - Робин посмотрел на молчаливого собеседника, и в тусклом свете настольной лампы он встретился с непонимающим взглядом Кельвина. - К людям это тоже применимо. Правда, в другом значении.

Робин отобрал листок из рук Кельвина и положил его на пол.

Достал из файла следующий и снова вручил альфе. На этот раз на рисунке был изображён браслет.

- Это предмет древности – русальский браслет. Его носили девушки, выбранные для жертвоприношения. Смотри внимательнее, - Робин ткнул чёрным от краски пальцем на изображение, которое было выбито на браслете. Оно совпадало с предыдущим рисунком: та же нива, девушка и волк. - А теперь, посмотри сюда, Робин снова отобрал листок у ничего непонимающего Кельвина и пристроил его рядом с другим листком на полу.

Кельвин сжал кулаки и из его груди донёсся приглушённый утробный рык.

- Робин! – рявкнул альфа. 

Парень вздрогнул и отскочил от Кельвина. Листок в его руке дрогнул, но он всё-таки протянул его. Кельвин выхватил протянутый ему листок с диким остервенением. Там была отпечатана фотография с письмом. Каллиграфическим почерком была выведена история. Кельвин уткнулся в листок, жадно поглощая глазами строчку за строчкой.