"Переверните облака"

- Ну, может быть, ему всегда хотелось иметь внучку, а не внука?

- Ну да – хмыкнула я. - Мальчика ведь не назовешь – Сумасшедшей Звездочкой…

- Я, кстати, тоже был бы счастлив, иметь такую внучку, как вы.

Я немного смутилась.

- Да и я была бы рада дедушке из Испании. Только мне все равно в этой истории кое-что непонятно. Как ваш Анхель Монтойя в Польшу-то попал?

Сеньор Эстебан задумался.

- Мама показывала мне письмо младшего брата – медленно произнес он. – Датированное апрелем сорок первого года. Даже не представляю – как оно до нее дошло? Мальчик писал, что в Ленинграде ему очень нравится, что он нашел много друзей в советском приюте.

Но при этом он все время твердил, что хочет вернуться домой, чтобы взять в руки оружие и сражаться с врагами, захватившими нашу землю…

Испанец снова замолчал.

- И что же было дальше? – тихо спросила я. – След Анхеля затерялся в России, как и случилось с большинством вывезенных сюда в сороковые детей?

Сеньор Эстебан задумчиво покачал головой:

- Теперь мы вряд ли что-то точно узнаем.

Но можно предположить, что, когда фашисты напали на Советский Союз, мальчик сбежал на фронт. Скорее всего, ему удалось это сделать во время эвакуации интерната.

- Такое бывало - заметила я. – Отстал от своего поезда, прибился к эшелону, везущему солдат.

- Да-да! Так вот, предположим, что Анхель выжил, прошел всю войну и осел где-нибудь в Польше.

- Но почему он не вернулся к вам? – воскликнула я. – К своей семье, в Испанию?!

- Сделать это в те годы было не так-то просто.

Во-первых, фашистский режим у нас продержался довольно долго. Во-вторых, не будем забывать, что Польша тогда была советской. И иностранцев там не жаловали. А попытаться вернуться в Испанию для брата матери означало – раскрыть себя. Думаю, что он прожил там всю жизнь, успешно притворяясь поляком. Видите ли, у меня тоже не слишком классическая испанская внешность.

- Ну, да, - кивнула я. – Глаза зеленые, волосы почти рыжие.

- Это у нас семейное. Так что дядя Анхель мог спокойно жить в Польше, не опасаясь разоблачения.

- Ясно, – вздохнула я. – Он оставил себе имя, но переделал фамилию.

- Верно. А потом назвал сына так же, как себя, в память о прошлом. Думаю, что все было именно так.

Мы еще немного помолчали. Эстебан печально смотрел куда-то мимо меня слегка повлажневшими глазами. Потом тихо произнес:

- Правильны наши рассуждения или нет, в любом случае, я благодарен судьбе и этому волшебному городу, который на моих глазах оживил прошлое моей семьи.