Беляк

   - Тогда голодный обморок, - в голосе фельдшера слышалось сомнение. 

   - Пеструхин, ты чего? - Ротный на фоне разгорающейся зари выглядел серым неприятным силуэтом. - Припадочный, что ли? 

   - Я просто уснул, - попытался оправдаться Павлушка. - В палатке душно, вот я... тут лег. 

   - Это ты так во сне орал? - ротный почесал за ухом, отчего с его лысой головы немедленно свалилась буденовка. Он поднял её и отряхнул о колено. 

   - Ну да, во сне.

   - Он завсегда причитает, - послышался недовольный голос от палаток. - А сегодня так это, от души, чуть не плакал: "Не отдам, мол, сапоги..." 

   - Да кому они нужны, твои сапоги! - ротный с досады сплюнул желтой махорочной слюной. - Обтёрхал уже все. Угомонился бы с обувкой этой. А вы прекратите парня подначивать! - цыкнул он на скалящих зубы красноармейцев. - Может, он краше этих клятых сапог в жизни и не видел ничего. 

   "А вот и видел! - обиженно подумал Павлушка.

   Да разве ж кому об этом расскажешь? Решат, что совсем сдурел. Он независимо вздернул подбородок и сунул руки в карманы криво залатанных галифе. И пальцы немедленно нащупали там что-то жесткое и чужеродное. Некоторое время Павлуша изумленно таращился на сверкающий в лучах утреннего солнца хрусталь. 

   - Эй, чавой-то у тебя за цацка? - просипел над ухом недавно контуженный Курносов.

   И заскорузлые пальцы цапнули крошечную склянку. 

   - Ишь ты... - заинтересовался и ротный. - Солонка, что ли? Я такие в двенадцатом году видел в одном богатом трактире в Самаре... 

   - Отдай! - дернулся Павлушка, но Курносов отмахнулся от него, неловко свинтил с пузырька круглую пробку, вытряхнул на ладонь мутные кристаллики и лизнул их. А в следующую минуту ещё полусонный лагерь огласился ревом и отборными матюками.

   - Фершал! - заорал ротный и поднял из травы склянку. - А ну определи, что за отраву нам красноармеец Пеструхин подсунул? 

   Поглядев пузырек на просвет и осторожно понюхав его содержимое, Розанов поморщился. 

   - И откуда у тебя это? Ты что, нервная барышня? - спросил он у Павлушки. А ротному пояснил: - Соль это. Только нюхательная.