Книга зелёного камня

Но тебе больше интересно не их или наша философия, религия, вера, а лишь то, что же это, как ты выразился, «за ожерелье странное у них на шеях».

Человек в белой робе отвернулся и, выходя из комнаты, бросил:

— Смекнёшь самостоятельно, умник?

Дверь закрылась, опустился засов.

Тода остался стоять посреди комнаты.

В силу своего возраста и того, что все свои силы и время он отдавал учёбе, ему не довелось быть с женщиной как мужчине. Но он представлял себе это чем-то прекрасным и желанным, неким таинством двоих влюблённых, особенным, непостижимым заклинанием.

Сближение, доверие, отдача... Так же он представлял себя отцом озорного мальчугана, а то и двух, конечно же, дарованных ему Рамиллой.

Конечно, было и иное мнение относительно материнства. Тот же Мелик считал и говаривал вслух неоднократно, что это женщинам даруют, а не они, ведь мужчины дают им возможность ощутить чувство значимости и испытать счастье материнства. Он много раз высказывался о «раздутой в брюхе важности» будущих матерей, о «мнимом чуде деторождения», упоминая при этом о недооценённости вклада мужчин в этот процесс и сокрытом в тени таком же по значению «чуде зачатия».

«Да уж, что только не придёт в голову, когда стоишь голый, дрожишь от страха и холода, ожидая собственной казни».

Фанатики-привратники, именующие себя Старшими Сынами, отдавшие свои жизни в услужение безумца Адельберта, возродившего культ отступников... Тода не мог их никак понять. Как мог кто-нибудь нанести себе столь непоправимый ущерб в угоду идеи?

«Должно быть, я действительно ещё слишком мал для всего этого», — подумал Тода и принялся растирать свои худые бёдра.

Без одежды в комнатёнке было достаточно прохладно.

Присев на койку, он незаметно для себя задремал.

***

Его бесцеремонно сдёрнули со скамьи за руки и, ухватив подмышки, выволокли из кельи. Тода в ужасе завертел головой. Он ещё не до конца пробудился ото сна.

На этот раз за ним пришли не белые робы, а здоровяки. Не те, что встретили его у ворот.

Ему невольно пришла мысль, сколько же вообще у безумного Адельберта Старших Сынов?

По сторонам от них шествовало четверо человек в белом. Даже если бы он вырвался из железной хватки стражников, убежать не удалось бы.

Мысли бурлили в его голове, лихорадочно пытаясь найти выход. Его вели на казнь, скорее всего. Не иначе.

«Казнят! Причинят безумную боль, а потом обрекут на ужасную смерть!» — но Мелик ждал его, чтобы непременно ему помочь.