Головная боль без возврата и обмена

Здесь же, днём, хоть в котле заживо варись, а ночью превращайся в ледышку.

— Нет, — твёрдо отвечает Даниель, и в голосе столько уверенности, что я действительно верю - не выгонит. Маг подходит к столу и берет в руки чашку с дымящимся сладким чаем, запах которого неплохо меня дразнит.

— Какая же ты сволочь, — кидает в ответ девушка, выглядывая из-за дверного косяка. — Её надо вышвырнуть. Мало ли, она заразная или вовсе перебьёт нас всех.

— Я не поддерживаю Норта. Она девушка! Нежная, ранимая, милая! — старик тут же замолкает и отходит к шкафу, начинает перебирать пальцами корешки книг и искать нужный ему том.

На такое заявление я кашляю почти что надсадно и шмыгаю носом. Раньше я была куда ранимее и беззащитнее, активно пользуясь положением в замке и начиная "принцессовы слезы" по любому поводу. Теперь все гораздо сложнее.

— Хотя, если она мне глотку ночью перегрызёт, ты, Даниель, потеряешь своего домового духа! — шипит тот в ответ, явно намереваясь поднять свою самооценку за мой счёт.

Кровь вскипает в моих венах от ярости, от такого лютого оскорбления в мой адрес и несправедливости.

За окном сверкает молния и порождает на моём теле армию мурашек, пробежащую от головы до пят и обратно. Я вздрагиваю от ужаса и хвастаюсь за низ куртки. Начинается сильный дождь, неистово бахающий по крыше, быстро скапливаются лужи, и грязь, без того густая и хлюпающая, разрастается по дорогам. В комнате становится ощутимо холоднее.

Словно в подтверждение моих слов Эвирендел ежится и подбрасывает два щепастых, пахнущих лесом, полена в камин.

— Успокоились оба! — рявкает хозяин и громко ставит кружку на стол, направляясь в мою сторону.

И снова темнота…

<center>***</center>

— Ты думаешь, она очнётся? — голос, раздавшийся где-то совсем рядом, будто вибрирует из-за шума в голове. В груди сильно колет сердце.

— Определённо. По-моему, она уже приходит в себя.

Я издаю стон и щурюсь от яркого дневного солнца, проникающего в комнату.

Шею невыносимо жжет так, что приходится полностью напрячься, чтобы заглушить боль.

— Доброго утра, Ивина! — восклицает нутрия, держа в руках вонючую тарелку со склизкой серой кашей и внимательно вглядываясь в мои глаза.

- Паршиво, — кряхчу я, поднимаясь на ноги, и полностью игнорирую доброе пожелание, с ужасом отмечаю, что тело закоченело и мало меня слушается. — Что за… — я дергаюсь.