Волчий берег

Разве я не старшая сестра, строгая и серьёзная, которая всегда обо всём позаботится и всё решит? На мне ответственность, поэтому я всегда вначале думаю.

— Малинка, ты чего?

Ну вот. Голова опустилась, плечи поникли, и носом уже хлюпает.

— Испугалась, что ли?

Она нехотя кивнула.

— Да не тронул бы он нас! Он сам испугался, видела, как припустил?

Она подняла голову и резко вытерла рукавом слёзы со щёк.

— Откуда ты знаешь? И куда идти, и что чудище не догонит? И что волк не вернётся и стаю свою не приведёт? Мы ведь лёгкая добыча.

— Э-э-э... Ототень?!

Малинка буравит меня глазищами, прищурила их в щёлки. Умеет взгляд такой неприятный сделать, что аж трясти начинает.

— Смотри, в пыль сотрёшь! Выешь в единственной сестре большую дырку! Бедный твой муж будущий, ты же ему всю кровь выпьешь, если так же станешь смотреть.

Сестра тут же злится, глаза так и сверкают.

— Не выпью! Своего лучше пожалей.

— Ой, да было бы кого жалеть. — Фыркаю я, складывая руки на груди.

— Ага, покраснела! Как о тебе речь, так сразу отворачиваешься и от разговора уходишь, будто самой не интересно, какой тебе попадётся.

Ототень про семьи всегда говорит, пусть и не прямо, значит, скоро к своему и выйдешь! Вот бедолага. Думаешь, твой от тебя не сбежит, когда узнает получше? Ты кого хочешь из себя выведешь!

— Я?!

— Ты! Да я в тебе, каменюке, до скончания веков дыру буду протирать и не протру!

— Да чего ты завелась-то?

— А чего ты всё ещё думаешь, что я маленькая! — Кричит Малинка и вдруг топает ногой.

Громко-то как.

А после тишина.

Будь мы дома, уже успокаивала бы с улыбками, шутками да прибаутками. Однако надолго из головы не выбросишь: мы одни в глухом лесу и помочь некому. Некогда беситься.

— Хватит. — В моём тяжёлом голосе приказ. — Некогда нам истерить. Пошли дальше.

Малинка сжимает зубы и гордо вскидывает голову. Косынка её сползла назад и пряди лезут в лицо, приходится трясти головой и, хотя обычно мне смешно на неё в такие моменты смотреть, сейчас почему-то не до смеха.

Что-то тревожит Малинку, наверное, хочет быстрее взрослой стать.

А я вот, дай мне волю, лучше бы в детство вернулась, где не нужно ни о чём переживать.

— И куда пойдёте-то? — раздался негромкий голос.

Боже, сильнее я испугалась, пожалуй, только когда чудище из земли полезло. Сердце как забилось, чуть не оглушило!

Ветви ближайшего орешника раздвинулись, и показался старик.

Крепкий. Высокий, борода как лопата, улыбка добрая, глаза спокойные, словно безоблачное небо.