Служба помощи 560

– Здравие желаю, товарищ Уж, – приветливо помахал рукой приятель.

– Чего надо? – бесцеремонно поинтересовался Уж.

– Как? Время вылетело из твоей головы? – искренне удивился приятель. – Ведь мы идем пить пиво сегодня! В бар, с девчонками... И смотреть финальный матч на большом экране с эффектом присутствия!

Уж как будто проснулся после многодневного сна.

– А ведь и правда, – согласился он с проясненной головой. – Но нет, нет, друг, я не могу...

– Не может быть, Уж! Почему?!

– Я поссорюсь с женой.

– Уж, имплантированные твои мозги, тут все ссорятся с женами ради такого!

– Да, но моя, в отличие от других, со мной разведется.

– Не болтай чепухи, мы тебя ждем!

– Она разведется со мной, друг, как матрасом по марсу. Я душой чую это после нашей последней ссоры.

Голографическое изображение приятеля замахало руками, словно не желало ничего слушать.

– Никаких возражений, Уж. А тем более таких глупых. Ну разведется жена, подумаешь...

– Эм... – Уж помедлил перед очередной глупостью. – Я люблю ее, раз уж на то пошло.

– Уж на то и пошли, – бодро объявил приятель.

– Она готовит сейчас великолепный ужин на кухне. Как я объясню ей свой уход?

– Не надо ей ничего объяснять! – настаивал приятель. – Разве великолепный домашний ужин стоит компании друзей, бара с девчонками, пива и финального матча?

Уж задумался над философской проблемой и честно думал над ней одиннадцать секунд, разглядывая свои банные тапочки.

– Нет, увы, – молвил он.

– Верно, несравнимые вещи, – обрадовался было товарищ.

– И не сравниваемые, – заключил Уж. – Остаюсь я.

– Эх... Потерянный ты человек.

Приятель вздохнул и покинул место диктора. Диктор с искренней радостью продолжил видеоновости, освещая очередную катастрофу вселенских масштабов.

Уж всмотрелся в обои цвета середины лета, в шкаф из настоящего дерева и в пушистый ковер. Проигнорировав усердия диктора, он снял тапочки и безвольно побрел на запах великолепного ужина.

Тени уходящего вечера заглядывали сквозь бежевые занавески, бегали по кухонной утвари и болтались на двери холодильника.

Уж разогнал тени, включив верхний свет.

– Любишь ты темноту, – заметил он не укоризненно.

Ин показалась ему невероятно красивой и чертовски привлекательной в своем перемазанном фартуке и с испачканными в муке ладошками. В раковине возвышалась горка использованной посуды, а у мусорного ведра приютилась пара пустых коробок, но, в остальном, на кухне царили порядок и относительная чистота.