Морской закон, рыбья правда

День выдался особенно холодный, солнечный, и из-за спины у брата ярко-ярко светило солнце, а сам он оставался в тени. Его темный силуэт казался больше, чем был на самом деле.

— Только попробуй! — Зура схватилась за нож на поясе. — Он мне доверился, акай! Я не буду его убивать!

— Дура, — брат схватил ее за воротник, не обращая внимания на нож, и вздернул на ноги. — Добра же тебе хочу. Нельзя ни к кому привязываться.

— А ты ко мне не привязан?!

В Зуре стремительно набирало силу непонятное ей самой чувство, сродни обиде.

Хотелось зареветь, то ли от досады, то ли еще от чего. Но это был недостойный повод для слез, поэтому она крепилась.

— Неважно, привязан или нет. Нас двое во всем мире, вот я и забочусь о тебе. А этот кот что? Обуза!

— Ты заботишься обо мне, а я буду заботится о нем, когда он тут! Он приходит и уходит, тебе-то что?

Брат смотрел на нее еще несколько секунд. Лица его по-прежнему Зура разобрать не могла.

— Вот что, — сказал он. — Тебе нужно знать, что может быть. Никогда не рано это знать.

Ласкай свою тварь.

И оттолкнул ее.

Это было странно. Никогда еще брат не вел себя с ней так. Зура хотела потребовать ответа, но брат правильно сказал — их тут двое против всех. А он старше. Наверное, у него на все есть причина.

Два дня спустя Зура все еще не забыла об этой стычке, хотя чувство тревоги притупилось. Сперва она боялась, что брат прибьет кота. Но кот был очень осторожен (то ли понимал, что брат его не любит, то ли привык беречься от врагов, то ли и то и другое) и сразу, выйдя из их убежища, нырял в кучи мусора.

А потом брат пришел как-то особенно хмурый, но принес много еды и даже вино.

Обычно он не велел Зуре пить много, но в этот раз все подливал и подливал ей, пока голова не закружилась. Потом взял за руку и повел куда-то. Зура уже была ему ростом по плечо: она быстро росла, у нее все время болели от этого кости. Обычно она старалась и вести себя как взрослая. Но тогда ей было приятно, что брат ее держит за руку, будто она все еще маленькая.

Дальше она помнила плохо.

Была какая-то темная комната, мягкая лежанка с подушками и толстый человек, который развязал одежду и начал тыкать ей в лицо своим мужским отростком. Зура не могла понять, чего он от нее хочет, а потом поняла и разозлилась.

Она помнила, что ткань подушки скользила под пальцами, и тогда она разорвала верхний слой, а внутри оказалась вата, которая налипла на лицо. Помнила, что толстяк все время хватал ее за ноги, царапал мясистыми пальцами, и ей было неудобно.