Коллекционер слёз

Подожди минутку, только не закрывай дверь!

Взбежав вверх по ступеням, я направилась на кухню. Что ж, надеюсь, мне не придется объяснять Кукловоду пропажу сахара. Пусть думает, что сам пил слишком много сладкого чая. Найдя на полке почти полную сахарницу, я тут же поспешила вернуться к своему странному новому знакомому.

Хотя, когда это мои знакомые не были странными? Улыбнувшись собственной мысли, скользнула в комнату. Существо ждало меня, казалось, даже не двинувшись с места. Но тут же оживилось, стоило ему увидеть сахарницу в моих руках.

Я оставила ее у самой стены, внутренне напрягаясь, когда пришлось опуститься на корточки прямо перед этим странным духом. Пауки зароились с новой силой, внезапно опуская в мои руки небольшую записную книжку в кожаном переплете. И, стоило мне отойти, как существо жадно накинулось на сахар. Я готова была поклясться, что слышала, как оно чавкало!

Отойдя в сторону и присев в кресло, я все-таки решила заглянуть в записную книжку, которую этот дух выдал мне взамен на сахар.

Стоило только бросить взгляд на первую страницу, как по спине пробежался предательский холодок. Этот почерк я бы узнала из тысячи, книжка принадлежала Кукловоду. И что же этим хотел сказать дух?.. Пролистывая одну страницу за другой, я не находила, за что зацепиться взглядом. Здесь были какие-то мелочи, вроде списков продуктов, расписания репетиций и плана дальнейших постановок, отрывок какого-то сценария и... Я внезапно остановилась, вернувшись на несколько страниц назад. Ни одного упоминания Коллекционера слез, нет. Но несколько страниц были размечены по дням, и я точно видела там упоминание своего имени. Кукловод решил временно превратить свои заметки в дневник? Понимая, что я делаю что-то почти постыдное, все-таки решила мельком пробежаться взглядом по строчкам. Все они были датированы ноябрем нынешнего года, значит, Кукловод писал обо мне, а не о своей бывшей приме.

«...непоседлива, слишком любопытна и иногда назойлива. После ее побега начинаю задумываться над тем, насколько глубоко я могу привязаться к своему творению.

Но не той привязанностью, которой надо было бы. Любить своих кукол как детей — для меня нонсенс, но другие считают это нормой. Но эта Одетта... я чувствую, что привязываюсь к ней так, словно бы она живой человек. Ее хочется оберегать, защищать, окружить теплом и заботой. Делать все то, что я не умею»

Внутри все натянулось до предела, когда я листала эти записи.