Коллекционер слёз

И он попросил меня не соваться на первый этаж без надобности. А какая вообще могла быть надобность? Когда мы выходили на улицу через этот самый первый этаж, там был только коридор с двумя запертыми дверями. Больно мне оно надо, шастать по всяким сомнительным местам, особенно после ознакомления с кратким списком тех существ, которые могут меня убить в этом городе.

Что за чертовщина?!

Тонкие нити легко и неожиданно резко опутывают мои руки и отрывают меня от пола в гостиной. Бесплатная доставка? Ну-ну. На самом деле это совершенно неприятно.

Чувствовать себя вещью, которую он просто в нужный момент выдергивает с полки. Сейчас поиграется и поставит обратно. Но мне категорично не хочется чувствовать себя вещью, даже если я таковой и являюсь.

Меня слегка занесло на повороте, отчего нити оборвались. Хотя, он мог и сам устроить мне подобную подлянку. Сдается мне, что от этого человека можно ждать чего угодно. В общем я успешно завалилась на холодный кафельный пол.

— Ай! Нельзя было хотя бы осторожнее?

Уже и не говорю о том, что меня можно было банально позвать.

Я бы уже по его голосу как-нибудь разыскала бы заветную мастерскую с десятками разобранных кукол, лампой под потолком да рабочим верстаком в середине комнаты.

— Ах да, — он оборачивается ко мне, смерив взглядом. — Забыл, что ты и боль чувствуешь. Извини.

Вау. Он только что действительно извинился? Надо будет потом обвести этот день в календаре. Чудо свершилось. Надеюсь, это было искренне, потому что разбираться в его тонах и полутонах мне банально не хочется.

А вот обилие инструментов у него на столе вызывает куда больше внимания…

— Я не знаю, насколько больно тебе будет сейчас, — он прикладывает руку ко лбу, — раньше я делал это с легкостью, потому что совершенно не переживал за то, что могу причинить боль кукле. По правде говоря, я и сейчас не сильно об этом задумываюсь…

Вот как. Ладно, забудем об извинениях, передо мною все еще тот самый Кукловод, который готов до последнего ставить меня на место да ловко колоть словами.

А ведь знает, как сделать неприятно одними только взглядами и интонациями. Откуда, спрашивается, подобные навыки у того, кто, судя по всему, долгий период общался только с бесчувственными куклами да изобретателем-психом?

— …но даже мысль о том, что я сделаю больно живому существу, не дает мне сосредоточиться на работе, — спокойно закончил он, откладывая на верстак один из своих инструментов.

— Ты уже второй раз называешь меня живой.