Путешествие в Лондон

— Отец с самого моего детства изучал существ, считающихся мифическими, и все, что с ним связано. Когда я был совсем маленьким, он часто оставлял меня с бабушкой, а с семи лет стал брать с собой. Никогда не забуду первую поездку: у одной барышни в Йоркшире взбунтовался брауни…Сначала я уловила боковым зрением внезапное движение слева от себя, что уже заставило меня вздрогнуть, потом раздался резких глухой стук, и я аж вскрикнула от неожиданности и выронила арахисовую корзиночку, которую так и не успела развернуть.

Оказалось, упала швабра, прислоненная к стене слева от меня. Я вздохнула было с облегчением, но реакция Алана оказалась еще более пугающей, чем внезапный звук:

— Я знаю, Робин, у тебя были причины, — сказал он в пространство, но будто обращаясь к кому-то. В этот момент я осознала, что прямо за моей спиной стена, не отступить. Вообще я сидела в углу, и единственным путем отхода была дверь в торговый зал, у порога которой сейчас лежала та самая швабра.

Что, если Алан — буйный сумасшедший? Если он решит, что я — какая-нибудь скрытая вампирша, которой надо всадить осиновый кол в сердце?

— Робин — это тот самый брауни из Йоркшира, — пояснил Алан, глядя на меня добрыми и честными глазами. Точно маньяк. В следующую секунду его взгляд стал испуганным, и он заговорил быстро и встревоженно: — Извини, я тебя, наверное, напугал всей этой криптозоологической чепухой.

Прости, пожалуйста, я привык общаться с отцом, и все время забываю, что нормальные люди реагируют на это по-другому. Я не… — он поднялся, подошел к двери, и моя внутренняя паника заявила: «Ну всё, сейчас он запрет нас тут, и конец всему». Но Алан сделал прямо противоположное: открыл дверь, а сам отошел в другой конец подсобки, к плите. — Вот, — сказал он, — ты можешь уйти в любой момент. Даже если я и сумасшедший, то точно не буйный и не опасный, — он невесело усмехнулся: — Для окружающих, по крайней мере.

Я же в этот момент подумала, что если у Алана и есть какое-то расстройство психики, то вряд ли оно сейчас в активной фазе. Сумасшедшие вроде как не сомневаются в своих идеях и в том, что окружающим нужно не только про них узнать, но и принять и поверить.

Я еще раз посмотрела в тот угол, где лежала швабра.

— Робин… не показывается… чужим, — сказал Алан.