Ключи от города

Над полями уже смеркалось, значит, в городе воцарилась кромешная тьма. От мысли, что придётся пойти туда одной, без поддержки и защиты, холодно заныло всё тело, словно косточки в снежок окунули. Так надёжно чувствовала себя рядом с Лехом, что захотелось прислониться и позволить ему меня не отпускать. Дом его показался отсюда особенно милым и уютным, безвозвратно оставшись за спиной. Я вздохнула, лёгкие словно пытались захватить с собой побольше здешнего воздуха – запасались.

– Не ходи, Капа! – глухо сказал Лех. – Не любишь меня, просто живи.

Хоть на ферме, хоть у себя в городе. Я подожду. Может, передумаешь когда. А нет – так тому быть. Пусть всё идёт как раньше шло. Не ступай на Эльвирину тропу, остановись. Страшная это дорога.

– У нас теперь все такие, – ответила я.

Голос прозвучал тускло. Лех продолжал всё более горячась, так, что и машина его рыскнула неловко, оставив загогулину в пыли.

– Ты не знаешь, а мне люди добрые рассказывали: Эльвира уже подучила одного мальчишку, он из города к родне приезжал.

Бегал с этим проклятым пузырьком, пока сам не истончился как зелёное стёклышко. Остановить его пытались, запирали, а он убегал. Так и сгинул однажды во тьме ночной. Одумайся, Капа!

Меня его история почему-то не напугала, а встряхнула, да и не верила я всему, что говорят: столько новых баек развелось вместе с мраком. Не стоило стараться и все запоминать.

– Я взрослая, меня запирать некому, сама своей судьбе хозяйка!

Гордо бы прозвучало, но голос словно напитался тьмой и сел-посерел, к земле никнул.

Город приближался, рядом он примостился, ехать-то всего ничего было. Машина уже еле ползла по дороге. Здесь на воле пролегла до утра ночь, а впереди словно стоял злобный чёрный туман и всё в нём гасло.

– Останови. Я сойду. Тебе туда нельзя.

Это он знал, оба мы знали. Я спрыгнула на дорогу, и нога подвернулась, едва не уронив хозяйку в пыль. Вот вечно у меня так. Иду в новую жизнь, где от меня будет настоящая большая польза, и по пути спотыкаюсь. Лех дёрнулся поймать, затащить обратно, но я гордо отстранилась.

Поковыляла, стараясь не хромать и не глядеть внимательно вперёд, где город ждал с любопытством, словно паук мотылька.

Страшно стало так, что заледенел затылок, онемело всё, даже нога перестала болеть. Захотелось, чтобы кинулся Лех, подхватил в охапку, силой обратно уволок, не пустил. Пусть бы зелёная бутылочка грянула о камни, и погас в ней свет. Жизнь-то у меня одна, а я её вот так вот на пустую мечту меняю.

Молчал он и сзади не топал.