Ключи от города

Бесформенная располневшая фигура походила на неопрятную груду тряпья. Кисло пахло из-за рвоты, пятнавшей кое-где пол, и я чисто рефлекторно надела туфельки прежде, чем шагнуть ближе.

Женщина была в сознании, но говорить не могла или не пыталась. Она тихо, почти беззвучно корчилась на давно не крашеных досках и разевала рот. Насколько ей плохо, я точно сказать не могла, да не имело это теперь большого значения. В моём распоряжении имелось единственное средство, а не звонкое разнообразие, как на полочках в аптеке.

Решив, что подробности, если они ещё будут интересны, можно уточнить потом, я раскупорила склянку и быстро уронила капельку на неопрятный язык.

Ложка даже не потребовалась. Теперь я чувствовала, как следует наклонить сосуд, чтобы вылить из него одну искорку и не больше. Со второго раза точно знала.

Тело на полу содрогнулось, конвульсивно дёрнулось, потом ещё раз и ещё. С мальчиком ничего такого не было, там вообще всё происходило иначе. Я растерялась, подумала испуганно, что добила несчастную вместо того, чтобы помочь, но почти сразу дыхание её выровнялось, затихли пугающие звуки, а мышцы ощутимо расслабились.

Теперь бедная женщина больше походила на человека, чем минуту назад, причём живого, а не мёртвого. Она дёрнулась вполне осмысленно, попыталась сесть, а потом и встать.

Наверное, когда кто-то валяется на полу, он всегда красотой не блещет, потому что ненормально себя не держать в руках и не только из-за приличий. Поднявшись на ноги, дама оказалась пышной, но вполне фигуристой. Корсет не очень плотно сжимал талию, но грудь вздымал так высоко, что её вполне можно было использовать вместо полочки.

Почти без моей помощи сев на стул, женщина уставилась на меня большими подкрашенными глазами.

Некогда умело наложенный макияж от невзгод расплылся и стекал разноцветными ручейками, выискивая на лице ложбинки-морщинки. Выглядело бы это смешно, не будь ситуация по-настоящему трагичной. Теперь, немного успокоившись, я понимала, что человек умирал у меня на глазах, помедли я ещё на площадке – совсем бы умер.

Росинки с самого края завернули. Спасли и теперь выжидающе затихли. Не торопили дальше бежать, потому я осталась.

Женщина показалась мне старой, но я понимала, что в бодром, да ещё и умытом состоянии она выглядела бы значительно моложе.

– Как вы? – спросила я осторожно.

– Хорошо, – хрипло и не совсем в лад ответила она. – Спасибо, Капа!

Я чуть не упала с краешка стула, на который осмелилась присесть. Она меня знает? Наверное, тогда и я её.