Ключи от города

Принялась лихорадочно перебирать в памяти покупателей, но догадка, как ни была она невероятна, осенила меня, когда не дошла ещё и до середины списка. Дама с подвязками! Ну конечно, она. Вот и бородавка возле уха на месте. Обычно она умело прикрывалась локоном, но я, конечно, замечала, что она там есть. Женщины про других женщин много чего понимают и хорошо видят мелочи.

Опознав знакомку, я чуть не ляпнула её прозвище вслух, теперь только спохватилась, что не знаю настоящего имени. Начала уже прикидывать, как бы деликатно выведать необходимое.

Дама мои затруднения явно уловила, но совсем не рассердилась.

– Гражина меня зовут. Я овощи покупаю в магазине Бонифация, а ты там торгуешь.

Едва выговорив последние слова, она закрыла руками лицо и разрыдалась. Я не поняла – почему. От счастья? Горе так велико, что чудом вернувшаяся жизнь по-прежнему не мила? Мало у меня всё же накопилось житейского опыта.

Что делать, я толком не знала. Развернуться и уйти было грубо, да и кто мог уверенно сказать, не понадобится ли Даме с подвязками ещё какая-нибудь помощь.

Плачет ведь, не смеётся. Вдруг сама себя порешить пыталась и не полностью это стремление прочь ушло. Отдать человеку волшебную росинку для того, чтобы у него хватило сил впоследствии повеситься – это хорошей работой не назовёшь, да и пузырёк тянул к даме, а не от неё, действия требовал.

– Не плачь, Гражинка! – сказала я для начала. – Этот мужчина, что от тебя вышел, обидел чем? Или бросил?

Тут же сообразила, что вопросы у меня один дурей другого.

Ясно же, что не от любовных объятий женщина весь пол заблевала. Оставь её мужчина ради другой подруги, неужто бы сразу яд нашла, да и в ход пустила? Дело это непростое: тут сначала злятся, потом плачут и только когда не остаётся ни гнева, ни слёз, идут на крайние меры.

Бил её этот мужчина, повредил кулаками нутро или отравы подсыпал, я тоже не знала, чуяла только, что от него пришла беда. Зачем только так жестоко поступил? Денег ради? Так она за горячие ласки и сама бы всё отдала, Бонифаций верно подметил.

Неужели иному мужчине злодейничать проще, чем обмануть?

Услыхав мою наивную речь, Гражина подпрыгнула на стуле, заполошно попыталась встать.

– Дверь!

– Я заперла, не бояся. Он вниз ушёл, видно там живёт.

Не на улицу же подался. Ночью снаружи никто не ходит.

Страх за только что вновь полученную жизнь высушил слёзы, мокрый период отошёл в прошлое.