Ключи от города

Червяки почти не встречались, пёс с горящими глазами один раз мелькнул вдали, направляясь в сторону бедных кварталов. Здесь даже светлее было, чем там, где я ходила обычно, и не только за счёт того, что сочилось из окон. Я приспособилась уже различать тьму и тьму. На зажиточных улицах она выглядела иначе: прозрачнее, но плотнее.

Зов привёл к богатому дому, окружённому садом. Точнее, я могла только предполагать, что там сад, потому что участок защищала высокая кирпичная ограда, и напоминал он небольшую крепость.

Разглядывая массивную окованную медью дверь, я подумала, что тут, наверное, темням и поживиться нечем. Слишком благополучным даже при сложившихся обстоятельствах выглядел этот мирок.

Я постучала. Дверной молоток звонко ударил по металлу. Интересно, что подумают там, внутри? Ждут здесь ночных гостей, верят в великую силу родника? Бродят в этих ярко освещённых тёплых комнатах обычные беды, или пришла я совершенно напрасно?

Долго никто не отзывался, а потом щёлкнула решётка смотрового оконца.

На меня взирало широкое лицо, раза в два, наверное, просторнее проёма. Отыскав в плотной массе физиономии глаза, я посмотрела прямо в них и слегка поклонилась. Особо унижаться не тянуло. Не попрошайничать пришла.

– Впустите! Здесь есть страждущий, я принесла капельку-росинку из исцеляющего родника.

Я везде представлялась по-разному, но здесь решила начать вот так, торжественно. Люди не всегда сразу понимали, чего я от них хочу и бывали грубы поначалу. Здесь особенно следовало опасаться чванства, каким славятся богатые.

Очень уж не вязалась моя скромная одежда и хорошие, но другие манеры с этими зажиточными местами.

Меня окинули презрительным взглядом.

– Пошла вон, побирушка, не то полицию позову. Много вас тут таких бродит.

– Ночью, во тьме? – уточнила я.

Казалось, его смутила простота моих слов, но маленькая скромненькая я так нереспектабельно смотрелась рядом с их дверью, что до мордастого даже не дошло, почему стою тут среди мрака и не слишком-то его боюсь.

Бедняки обычно сразу соображали, что отвага рождается неспроста, и мои странствия среди темней тотчас будили доверие. Здесь мыслями себя не обременяли.

– Убирайся! – презрительно повторил слуга, а явно не сам господин подошёл на стук. – Будешь тревожить хозяина, велит тебя запереть да к работе приставить.

Он захлопнул окошко, и я опять осталась одна. Росинки настойчиво тянули к этой обитой медью двери, но я их больше не слушала, а повернулась и заспешила прочь.